Здесь жарко, но народ сидит прямо в верхней одежде. Привычные, наверное. А я вот так не могу. Сняв шинель, пристроил ее на вешалку.

Я-то собирался лишь кофе попить, но слушая, как Чижаков делает заказ из пяти блюд, не удержался, затребовал себе к кофе еще и яичницу. А как удержаться, если Степан Леонидович с утра пораньше (хотя, уже одиннадцать) решил позавтракать порцией блинов с семгой, порцией жареного судака, гороховым супом с копченостями, а еще отбивными и штруделем? Еще велел принести себе крепкого чая, да побольше. Ну и как же ему обойтись без графинчика? Он бы и мне предложил, но понимает, что одно дело позавтракать за одним столом с подозреваемым, совсем иное — пить с ним водку.

Нюшка, зараза такая, упорно талдычит, что много яичницы есть вредно и кормит меня по утрам исключительно кашами. Но каши вкусные варит, плохого слова о них не скажу. И обеды-ужины у девчонки прекрасно получаются. Заливное из судака пока до Натальиного уровня не дотягивает, но холодец юная кухарка готовит замечательно.

Одно только плохо. Чувствуется, что в последнее время Нюшка чересчур усердствует в накрахмаливании моих воротничков, они уже жать стали. Надо будет составить разговор, чтобы не увлекалась крахмалом. И штаны стирает с чем-то странным. Вон, в поясе уже тесноваты, хоть пуговицы перешивай. Не иначе, садятся, хотя сукно высокого качества. Видимо, придется опять тратиться на одежду, закупить с полдюжины воротничков и пару рубашек. Эх, Нюшка, сплошные убытки от нее. Лучше бы она мне яичницу жарила почаще, а не раз в неделю.

Мои раздумья прервал вопрос импресарио.

— Господин следователь, а вы нашего Василевского когда отпустите?

А кто у нас Василевский? А, исполнитель роли жениха. Нет, все-таки с Карандышевыми в Череповце какой-то рок. Что настоящему Карандышеву не везет, что сценическому.

— Пусть он пока в камере посидит, — сказал я. — Опасаюсь — как бы чего не вышло.

— Никодим у нас очень нервный, но как актер — выше всяких похвал. Он не только слюнтяев может играть, но и сильных персонажей. Но руки он на себя точно не наложит.

— Так у вас вся труппа выше всяких похвал, — сообщил я, удержавшись, чтобы не ляпнуть — мол, артистов я много видел, но ваши лучшие. Он еще начнет спрашивать — какие артисты в Малом играют, какие в Александринском? Кто сильнее? А я и театров здешних не знаю, не говоря об актерах. В той жизни бывал и в «Ленкоме», и в «Современнике», и в имени Вахтангова… Не стану перечислять. А здесь? Малый и Александринский. Про эти помню. Еще какие у нас нынче театры есть? Нет уж, лучше прикинусь провинциалом, который впервые в жизни увидел на сцене живых артистов.