А что до самого импресарио? Ему, вроде бы, смерть ведущей актрисы невыгодна, но кто знает? Возможно, патронов у него было не пять, а больше, а мне он втюхивал байку — мол, револьвер разрядил, туда-сюда? А если револьвер он не разряжал? Попросту позабыл, но боится в этом признаться? Вот и придумал свою историю. Или, предположим, «Смит-Вессон» он разрядил, продемонстрировав пустой барабан кому-то из актеров, а потом опять его зарядил? Фантастика, безусловно, но и такое возможно.
Нет, из подозреваемых мы его пока не вычеркнем.
А исполнитель роли Карандышева? О нем я уже думал, смысла нет повторяться. У Василевского-то какой мотив? Тоже безответная любовь? Не многовато ли любовей? Впрочем, в конечном итоге выяснится, что кто-то из артистов не виноват.
Значит, под подозрением остается пока вся труппа. И где-то еще болтается бывший муж. Нет, муж настоящий, но «соломенный». Что за семья, если супруги живут отдельно друг от друга? Если господин Свистунов пожелал избавиться от супруги? Ну и что, что он живет в Ярославле и в Череповце никто его не видел. Вполне возможно, что муж подрядил кого-то из труппы убить супругу. Вон, того же Василевского-Карандышева. Если бы супруг был рядом, в поле зрения, то лучшего подозреваемого не сыскать. А пока так, фантазии.
А можно еще немного пофантазировать. По примеру частного детектива Эркюля Пуаро или суперинтенданта Родерика Аллейна[1] собрать всех артистов, а потом торжественно им сообщить, что они все виновны в смерти госпожи Эккерт—Свистуновой. Дескать, на общем собрании труппы решили порешить (ага, именно так!) молодую и талантливую артистку, а коли решение коллективное, то каждый из них вложил свою пулю в барабан револьвера, а бедный Василевский был вынужден застрелить свою напарницу не сценически, а всерьез.
Правда, получается, что кто-то вложил не один патрон, а целых два. Но это детали. Да, а за что было убивать молодую женщину, талантливую исполнительницу, на роли которой и держится весь спектакль? Что она могла такое-этакое сотворить? М-да…
Значит, что у меня получается? Вот-вот, получается у меня полная хрень.
[1] Эркюль Пуаро — герой книг Агаты Кристи, а инспектор (потом старший инспектор, суперинтендант) Родерик Аллейн — герой повестей новозеландской писательницы Найо Марш. Марш менее известна, нежели Кристи, но она тоже удостоена ордена Британской империи и носила титул Дама-Командор Ордена Британской Империи. Правда, не за вклад в области литературы, а за вклад в театральное искусство Новой Зеландии.
Странно, но появлению судебного следователя в гостинице «Москва» никто не обрадовался. Ни артисты, сбившиеся в обеденном зале, ни хозяйка, стоявшая за стойкой, ни даже мужчина средних лет, одетый в безразмерные штаны, измазанные краской и покоцаную безрукавку поверх драной рубахи, выводивший на стене какой-то рисунок — не то масонскую звезду, не то восьми лучевую «розу ветров» — тот вариант, что любят накалывать на своем предплечье дембеля, отслужившие в ВВС. Судя по его недоопохмеленному виду и прочему, это и был хваленый художник — Александр Прибылов.