Охренеть. Кажется, я это произнес вслух, но вылетело немножко другое слово. Хорошо, что Нюшка пропустила его мимо ушей, потому что болтала.
— А дядя Рувим сам предложил — мол, читать ему нечего, а за интересную сказку можно и заплатить. Много-то и не даст, но от пятачка не убудет. Он же еще и спорит со мной, всякие замечания вставляет. Говорит — папа Карло не смог бы продать куртку и купить деревянному сыну «Азбуку». За старье выручил бы копеек тридцать, а «Азбука» стоит в три раза дороже. И не живут черепахи по пятьсот лет. В лучшем случае — сто или двести. И почему пудель у кукол жил, если он лишь особам королевской крови положен? А Карабас-Барабас, что кукольным театром владеет, не стал бы своих артистов мучить. Куда годится артист, если он в ящик заперт или на гвоздь повешан?
Диагноз ясен, даже к врачу не ходи. Заклепочник он, господин Яцкевич. Но вслух это слово произносить не стал, объясняй потом Нюшке — кто такие заклепочники и почему их авторы так не любят.
Как говорил товарищ Ленин, важнейшими из искусств для России являются кино и цирк[1]. Кино пока не изобрели, а когда изобретут, то до провинциальных городков оно дойдет не скоро[2]. Цирки время от времени наезжают, но они предпочитают летнее время года.
И Александринский театр вместе с Малым не рвутся к нам на гастроли, не желают, понимаете ли, нести культуру в массы. Завзятым театралам приходится самим изыскивать способы съездить либо в какую-то из столиц, либо в Новгород, в губернский театр. К слову, сам я так и не побывал ни на одном представлении этого театра, потому что летом, когда только-только попал в шкуру Чернавского-младшего, артисты уехали на гастроли не то в Керчь, не то в Вологду, а на Рождественских каникулах было не до спектаклей.
В уездном городе Череповце своего театра нет, да и зачем нужен театр для города, чье население составляет около четырех тысяч человек? Имеется какая-то самодеятельность в реальном училище, вроде игры на балалайках, да девчонки из Мариинской гимназии ставят на Рождество и на Пасху религиозные сценки для педагогов и приглашенных гостей, но это не то.
А как жить населению Череповца, мечтающем быть окультуренным? Остается лишь ждать двадцатого века, либо того, что до нас доедут какие-нибудь столичные знаменитости, решившие потратить свое драгоценное время. Но я, по правде-то говоря не верил, что такое возможно. Кто станет срываться с места и отправляться в небольшой городок, где отыщется полтора зрителя?
Поэтому, с неким удивлением увидел, что на самом оживленном месте — на углу Торговой площади и Воскресенского проспекта установлена тумба, где намалевано: