И в заключение издатель и главред «Осколков» настойчиво просил, чтобы г-н Чернавский подобрал себе более подходящий псевдоним. Дескать «Жан Борок не подходит для веяний текущего времени и следует взять что-то русское».

Так, любопытненько. Точно, тенденция.

Нюшка, успевшая ознакомиться с письмом раньше меня, переминается с ноги на ногу. Ладно, начнем с самого простого. С веяний времени. Значит, мода на «русский стиль» не только в гостиничном бизнесе, но и в издательском. Никогда не был силен в выборе псевдонимов.

— Аня, есть идеи по псевдониму? — поинтересовался я. — Что такое русское, звучное и красивое?

— Может, Владимир Ленский? — предложила девчонка. — Звучит красиво, и имя все знают. Он и сам молодым и красивым был.

— Зато умер рано. И Ленский уже есть. Актер известный.

— Тогда — Пэ Артамонов, — предложила девчонка.

— В честь пуделя?

— Ну и что? Мы с вами не Артемоновым станем, а Артамоновым. Зато звучит красиво и по-русски. Можно Павел Артамонов?

Павел Артамонов? А что? Пусть будет Артамонов. Звучит нормально, да мне все равно.

— Пусть Артамонов, — согласился я. — Что там еще у нас? На что обратим внимание?

— А вот всю сказку сразу отправлять не станем, — деловито сказала моя соавторша. Или соавторка? — Во-первых, она еще не вся написана, а во-вторых — если всю отправим, так заплатить забудут. Или канителиться начнут. Нужно твердо издателю отписать — денежку нам ежемесячно должны прислать. Нет денежки…

— Гонорара, — подсказал я.

— Ага. Нет гонорара — нету и сказки.

— Согласен, — не стал я спорить. Издательства — они такие. Книгу подавай сразу, а гонорар станут волокитить. Про то, что издатель решил поднять нам расценки явно Нюшкина инициатива. Лейкин, припоминаю, изначально восемь копеек нам предлагал. Девять — не бог весь как много. Ну, пусть будет. А что еще меня смутило? Просмотрев письмо, нашел строчку. Что там за переписчики, владеющие грамматикой?

— Аня, а про каких переписчиков нам пишут? Вроде бы, ты сама сказку писала?

— Так я сначала девочек просила помочь, Катю и Мусю, — сообщила кухарка. — А потом дядя Рувим увидел, заинтересовался, попросил почитать. И сам предложил переписывать набело. У него и почерк хороший, и пишет он грамотно.

— Дядя Рувим? Который счетовод? Наверное, выходит дорого.

— Не, не очень. Я с него много не беру — копейку за страничку, пятачок за главу. Зачем много брать, если человек старается, переписывает?

— Подожди-ка, — не враз понял я. — Ты с Яцкевича еще и деньги берешь?

— Так чего бы не брать? Мы пока с газеты даже гроша не имеем. А нам и конверты покупать, и марки почтовые. Вон — господин Лейкин письмо прислал, почему не догадался конверт с почтовой маркой вложить? Опять — таки, бумага с чернилами денег стоят. Немножко наши расходы уменьшим, уже хорошо.