В таком виде никто из женщин в станице Болотной на людях появиться не решился бы, даже распутные девки, что промышляли в чайной и в офицерской гостинице, и те выглядели поприличнее. Таких можно было встретить только в доме Савченко. Девица была молодой, она очень невежливо и даже высокомерно рассматривала Акима, и её взгляд выражал простой вопрос: а этот как сюда попал? И при этом девица, стоя за прилавком, не спеша ела апельсин, что ли…
«Нет, эта не может быть Еленой Мурашкиной. Это девчонка какая-то, притом наглая. Но трескает апельсины, а их попробуй укупи ещё. Видно, богатая… Может, и она».
Он ещё раз оглядел помещение и, убедившись, что больше в магазине никого нет, подошёл к ней и произнёс — толком не зная, как с ней разговаривать, — официально:
— Здравия желаю.
— Ну привет, казачок, — лениво ответила девица и отправила в рот очередную дольку апельсина.
«Нет, это точно не Елена».
— Мне бы Елену повидать, — произносит он, стараясь не смотреть на майку девицы: вдруг обидится ещё.
— Я Елена, — тут девица вдруг стала серьёзной, перестала жевать апельсин. — А ты кто?
Эта её невежливая манера общаться с незнакомым человеком немного покоробила Акима. Нет, он не мог поверить, что это та самая женщина, к которой его послал Савченко, уж больно она была молодой и наглой, и… несерьёзной какой-то, и поэтому он уточнил:
— Мурашкина?
— Да, — сразу подтвердила она. И снова спросила. — А зачем я тебе?
И тут Аким не сразу сообразил, как сформулировать то, что ему от неё нужно:
— Я это… Приехал забрать у вас кое-что… Из Болотной…
И тут девица удивляет его в очередной раз: из кармана узких брюк она достаёт настоящий армейский коммуникатор. Такие полагались лишь военнообязанным, ни одна из казацких жён в Болотной личного средства связи не имела. Их же не могли неожиданно вызвать в полк. Зачем им персональные телефоны? А у этой полуголой девушки он был.
«Вот так вот… А по виду и не скажешь…».
Она, почти не глядя в экран, начинает набирать текст, и делает это с такой скоростью, о какой Саблин, со своими корявыми пальцами, и мечтать не может. А когда она закончила, то подняла глаза на прапорщика и произнесла:
— Надо подождать.
— Подождать? — он мог бы ей объяснить, что с ним ещё два человека, что им негде ночевать, что они приехали издалека и что им далеко ещё ехать, и что торчать тут долго они не смогут… Но по её отрешённому, несколько высокомерному виду прапорщик понимал, что девице было на всё это наплевать. И поэтому он просто спросил:
— И сколько нужно ждать?
И тут телефон в её руке пискнул, и девушка, едва взглянув в него, ответила: