Встал он только к позднему завтраку. Олег пришёл и доложил, что рассказал ему Скрябин насчёт насоса. А мастер сказал, что отремонтировать агрегат, конечно, можно. Но только если нужда большая. Что если на новый насос денег нет, можно железа поднаварить, а потом фрезернуть немного, но и то надолго корпуса не хватит, он уже изъеден, и что если есть деньги, то лучше новый купить. И, закончив рассказ, парень наконец спросил о том, что волновало его самого:
— Бать, а может, после жары сядем на лодку да сходим в болото?.. Хоть на пару часиков…
Ну, в принципе, можно было. Аким, конечно, чувствовал себя не очень хорошо, но видел, что для сына это важно, и думая, что после четырёх часов поправится и придёт в себя, сказал:
— Ну, можно за ёршиками сходить.
Олег обрадовался, а Саблин принялся за деликатесный завтрак, что приготовила ему супруга. Он пожарила ему два яйца, а ещё вытащила из банки двух крупных улиток и расколола им панцири. Улитки аппетитно извивались на тарелке рядом со свежими побегами кактуса. Где она их успела взять с утра?
И едва отец сел к столу, на колени к нему взобралась Наталка. Она, конечно, заглянула к нему в тарелку.
— Будешь яйцо? — сразу спросил отец. Он знал, что яйца Настя продавала, они дорогие, потому детей ими не баловала. А все дети, от старшего и до самой малой, яйца любили… Особенно желток со свежим хлебом.
— Буду, — сразу согласилась девочка и стянула с лица маску. Схватила вилку отца.
— Куда ты! — Настя кинулась к ней, так как после дочери лучше не доедать. — Ела уже за утро два раза. Дай отцу позавтракать.
Мать хотела забрать дочь от Акима, но тот удержал Наталью и сказал:
— Да ничего, пусть ест, — и погладил дочь по голове. — Ешь, ешь…
Сам взял улитку пальцами, стряхнул с неё кусочки оставшегося панциря, макнул её в плошку с кислым соком и без всякого удовольствия отправил себе в рот.
Улитки, конечно, вещь знатная. Даже и аппетита нет, и голова тяжёлая, но улитки даже в таком состоянии организм принимает.
А Настя уже наливает ему чай. Она варит его недолго, не более десяти минут, он не успевает стать слишком чёрным, слишком терпким. Женщина знает, какой чай любит её муж. Такой чай получается дорогим, но зато он не горчит и не так потом будоражит, как хорошо вываренный.
Он сделал всего пару глотков, съел и вторую улитку, как словно по команде стал тренькать его коммуникатор. Настя, только что почти счастливая женщина, едва услышала этот проклятый звук, так переменилась тут же. Лицо стало серьёзным. Она взяла телефон и, взглянув на него, сказала мужу, словно это он виноват, что его вызывают: