Ба-бахх…
Вторая порция картечи ударяет солдата в его огромное брюхо и разрывает его… Аким уже думает вытянуть висящий на плече дробовик и доработать солдата из него…
И у него меркнет свет в глазах. Нет, это не мониторы перезагрузились, и не в наушниках стоит этот звон, преходящий в шипение. Голова стала тяжелой.
Он не чувствует в руках ружья. Его нет.
«Выронил, что ли?».
А возвращающееся изображение на мониторах ему показывает, как огромный солдат, измазав вокруг себя весь рогоз своею чёрной кровью, несмотря на разорванное брюхо, пытается левой, неповреждённой рукой поднять с земли картечницу…
«Какие же они всё-таки живучие!».
Саблин срывает с пояса последнюю гранату, выдёргивает чеку и кидает её в монстра! А сам подгибает колени и опускается под воду. Ружьё должно быть где-то здесь, но он не может его найти, зато слышит, как урчит мотор, где-то совсем рядом, прямо над головой, и слова какие-то… Это, кажется, Вася…
— Аким… Аким… Руку давай… Слышишь… Руку!
«Хрен с ним, с ружьём!».
Саблин выныривает из воды, и его почти сразу цепляет за левую перчатку крепкая рука товарища. Правая у прапорщика занята, она придерживает дробовик. Визжат сервомоторы, выкручиваются с натугой приводы… Его с усилием тянут наверх… Боль в кисти сильная, но Саблин только тяжко дышит, когда его затягивают в лодку, и тут же мотор переходит на визг…
Он несколько секунд приходит в себя, ждёт, пока боль в руке утихнет хоть немного, и слышит, как Ряжкин говорит ему:
— Ух ты! Шлем тебе серьёзно помяло… Голова как?
Голова у прапорщика всё ещё гудит, а Денис ему поясняет:
— Это разведчик с крыши успел тебя раз полоснуть, пока Вася ему гранату туда не закинул.
«Немножко я всё-таки не рассчитал».
Саблин потихоньку приходит в себя, рука болит, но голова, кажется, светлеет, он оглядывается и вдруг говорит:
— Денис, бери-ка вправо, на север.
— Как же на север, — удивляется Калмыков, — нам же на юг надо — или на восток.
— Лодка, — поясняет Саблин, — у них там в рогозе должна быть лодка… Последняя… Нужно с нею решить… А то опять увяжутся…
И Денис, не говоря ни слова, ложится на север. Радист Ряжкин берёт свою винтовку, а прапорщик Саблин — винтовку казака Калмыкова, и они оба усаживаются на носу у рундука. Денис ведёт лодку по открытой воде, по краю огромного омута, и уже через несколько секунд радист поднимает руку:
— Вот она!
Да, теперь и Саблин её видит, корма торчит из рогоза. До цели метров двести, не так уж и много тем более что они настраивают камеры и оба, как по команде, вскидывают оружие:
Та-та-та-та-та…
Та-та-та-та-та-та-та…