— Мне повторить вопрос? — вновь обратился ко мне командир, и вот теперь мне его голос совершенно не понравился.

— Нет…Я вас понимаю… — слова давались с трудом, но все же я мог говорить. — Вас прислала Алин? Как дети?

— Кто? — посмотрел он на меня пристально.

— Мальчик и девочка. Они должны были добраться до корабля и вызвать подмогу. Вы их не встретили? — по выражению его лица я понял, что это точно не команда спасателей.

— Кто ты такой? И что здесь произошло? — проигнорировав мой вопрос, командир стал задавать свои.

— Виктор. Меня зовут Виктор, — решив, что играть в молчанку не в моих интересах, все же ответил ему.

— По поводу произошедшего здесь…Судя по всему, какие-то опыты Медных, — при упоминании клана, доктор и командир переглянулись, но промолчали. — Когда мы сюда вернулись, в живых здесь никого не оставалось, кроме детища этих чокнутых. Приди вы чуть пораньше, могли бы им полюбоваться.

— Что за тварь? Где она сейчас? — голос его оставался по-прежнему холодным, но огонек в его алых глазах стал ярче.

— Можете поискать в местной системе вентиляции. Его прах очень быстро разлетелся по всему ангару, — с усмешкой произнес я. — Хотя, может, на дальней стене что-нибудь и осталось.

Гигант молча посмотрел на меня, а затем открыл рот и издал череду щелчков и свистов. В начале мне показалось, что лингвист сбоит, но, когда он вновь обратился на нормальном языке, понял, что это, скорее всего, был какой-то шифр.

— Мои бойцы уже там. Следы горения и гниющие остатки тоже обнаружили. Где тела местных? — глаза командира забегали из стороны в сторону, словно он что-то пристально высматривал. Хотя почему «словно»? Скорее всего, он сейчас смотрел видео, транслируемое с камер его подчиненных.

— Сгорели. Развеялись! Освободились! — зарождающийся где-то в глубине меня смех рвался наружу, и я, уже не в силах его сдерживать, засмеялся во весь голос.

— Представляете, они пришли сюда в надежде на счастливую жизнь, а получили нескончаемые пытки. Но я освободил их! Дал возможность уйти! — смех стал стихать, переходя в истерику, и я, с трудом закрыв лицо руками, опять разрыдался.

— В таком состоянии мы от него ничего не добьемся, — тихо произнес доктор, и прохладная игла кольнула шею, даруя успокоение.

Следующее пробуждение было более приятным. Тело почти не болело, а на тумбочке я увидел заботливо оставленную бутылку с водой.

Схватив ее трясущимися руками, опустошил ее в мгновение ока и, расслабившись, сел на кровати. Скинув одеяло, заметил, что мне сменили повязки, и рука с ногой уже не смотрелись так ужасно. Подвигав пальцами на них, с удовлетворением заметил, что сейчас они меня слушаются гораздо лучше.