После водных процедур и до завтрака он заставлял нас упражняться на силу. После него и до обеда — на выносливость. Проигравший лишался части обеда, но так как вкус этой каши мне стал противен уже на пятый день, то я не особо страдал.
Ближе к вечеру начинались занятия по рукопашному бою, в которых я по большей части выступал в роли боксерской груши и манекена для отработки болевых или удушающих приемов. После пары таких тренировок мне приснился чудесный сон, в котором удалось придушить «наставника», что несказанно меня порадовало. К сожалению, проснувшись, я увидел над собой его ухмыляющуюся рожу, и настроение упало ниже плинтуса.
Что касаемо Зан, то после того случая, когда мы провели в закрытом пространстве несколько часов, девушке стало немного получше. Она по-прежнему не разговаривала, но, по крайней мере, стала есть сама и внимательно прислушивалась к нашим разговорам.
Шел непонятно какой день нашего заточения. Судно уже давно было отремонтировано и несколько дней назад успешно пересекло границу Купола. Уже подходило время ужина, когда в стене, вместе привычного окошка для подносов образовался проход.
Уже понимая, что происходит, мы все спрыгнули с кроватей на пол. Даже Зан, немножко замешкавшись, последовала нашему примеру. А на пороге уже возник наш знакомый надзиратель.
Наш «гость» шагнул вперёд в сопровождении двух охранников, следовавших за ним подобно теням. Такие же бесшумные и от этого пугающие.
— Путешествие закончилось? Время собирать вещи? — радостно произнес Кадм. Впрочем, по его лицу было видно, что встрече он не шибко рад.
Зайдя в комнату, «бескожий» молча нажал на брелок, и я, как и все мои товарищи, рухнул вниз. Не сказать, что забыл про обруч, стягивающий мою шею. Скорее, из-за того, что долго не видел своих тюремщиков, как-то отгонял от себя мысли о том, что являюсь чьей-то собственностью.
Так вот, мне напомнили. Пришел непонятный человек и легким движением руки продемонстрировал мне мое место. Корчась на полу, я вонзал отросшие ногти в ладони, стараясь не закричать от боли. Почему-то именно сейчас мне не хотелось показать свою слабость. Гордость, это то, что у меня никто не сможет отнять. Гордость и тот гнев, что все больше копится внутри меня.
Пытка закончилась так же внезапно, как и началась. Вот все мое тело горело огнем, а спустя мгновение я уже смог нормально вздохнуть и, опираясь о кровать, подняться на дрожащих ногах. Моим товарищам, как и мне, пришлось несладко, но поднялись они тоже самостоятельно, не дожидаясь помощи со стороны амбалов.