— Ансель, можно вопрос? — прервал я зачитывающего наше состояние доктора.
— А? Да, конечно — поднял на меня свои уставшие глаза парень.
— Почему такое отношение к нам?
— В смысле? — непонимающе уставился он на меня. — Вас что-то не устраивает?
— Как раз-таки, наоборот. Мне непонятно человеческое отношение с вашей стороны. Наших товарищей схватили, пытали, потом убили. Нас самих продали в рабство. А теперь мы, словно в санаторий попали. Разве, что ошейники смущают.
— Ничего сказать не могу по этому поводу. Но если ты ожидаешь побоев и прочей ерунды, то здесь такого нет. Мы — исследовательская станция, а не какое-то отребье! — нахмурился Аксель. — Что касается вас, думаю, госпожа Эжен разберется, но то, что тут не пытают, это точно, — выключив планшет, добавил он.
После тех слов прошло два дня. Сразу после сканирования, нас с товарищами развели по разным палатам, и виделся я с ними только на приемах пищи, что проходили в небольшой столовой и процедурах.
Раз в день меня выводили в процедурную, и я в длинном халате-распашонке подвергался множеству анализов и осмотров. С какой целью их проводили, мне не сообщали, но, судя по всему, привести меня в норму должны были скоро.
Подходил к концу второй день заточения, когда за ужином я вновь встретился с товарищами. Казмер, поприветствовав меня взмахом руки, тут же принялся накладывать себе на поднос кучу. Пришедшая следом за ним Зан при виде нас улыбнулась, впервые за все это время проявив сознательные эмоции.
— Как у вас дела? — поставив на стол свою порцию, обратился я к товарищам.
— Сойдет. Только скучно. Даже почитать ничего не дают, — пожаловался Каз. Девушка же просто кивнула, соглашаясь с ним.
— Хотя, я тут краем уха слышал, что из тех спасателей, про которых говорила регистраторша, никто не выжил. Сейчас там во всю пытаются выяснить в чем причина, — спустя пару минут, пока утолялся голод, произнес Каз. — Но вроде как сказали, что люди посвободнее стали. Так что завтра-послезавтра будут решать, что делать с нами.
После слов Каза разговор совсем не клеился, и, быстро покончив с едой, мы разошлись по палатам.
— Не нравится мне все это. Вот прям очень, — в очередной раз произнес я, ворочаясь в кровати.
И вот теперь сон совершенно не шел. Постоянно возвращаясь к словам парня, я рисовал в голове ужасные картины, тем самым еще больше накручивая себя. Так что, когда за стенами моей комнаты раздались крики ужаса и звуки стрельбы, я даже как-то с облегчением выдохнул.
— Кретин, нашел, чему радоваться! — воскликнул я про себя, скатываясь с кровати и обувая тапочки уже лежа на полу.