— Профессор, мы каким-то макаром оказались во внешней вентиляции, — произнес я, отогнав парня с девушкой, прильнувших к решетке. Хотя, судя по слабому свету, проникавшему в вентиляцию, дальше еще были такие же «окна».

— Ничего не понимаю, — развел руками Эско, — по схеме вы должны были проползти под полом и выбраться уже в конце лаборатории.

— Ну, судя по всему, нам повезло, — сказал я задумчиво, разглядывая открывшуюся перед собой картину.

Зал оказался очередным филиалом ада. Метров в тридцать или сорок длиной. Высотой в три этажа. И все это пространство было заполнено шевелящейся массой, образующей чудовищный ковер на стенах и полу.

Эрик и Мия, расположившись у других окошек и напряженно вглядывались вниз. Хорошо хоть не шумели или не бились в истерике.

Фактически, сейчас мы находились в выступающей под потолком вентиляции и все пространство под нами прекрасно просматривалось. Да еще и работающие лампы очень хорошо освещали всю ту мерзость, что творилась здесь. В прямом и переносном смысле.

— А это что за хрень? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил я вслух. От увиденного внизу несло такими сильными неприятностями, что все мои предыдущие встречи с морфами уже не казались чем-то страшным.

В центре лаборатории возвышался миниатюрный зиккурат, едва не задевающий верхушкой потолок. Было в нем пять ступеней, и каждая состояла из стоящих на коленях обезображенных тел, между которыми находились широкие металлические пластины непонятного, постоянно меняющего форму, металла.

— Вот это настоящий симбиоз технологии и живого организма! — завороженно произнес Эско, глядя на странную конструкцию.

Из пола поднялось щупальце и сняло с ближайшей стены мертвое тело. Поднеся к нижнему, самому широкому основанию, закинуло труп в открывшуюся щель. Башня завибрировала, и от нее повеяло жаром. Даже до нас докатилась волна теплого воздуха.

Верхушка башни затряслась все сильнее. Люди, вмурованные в ее стены, все как один вскинули головы и закричали. Металл между ними стал прозрачным, и сквозь него стало видно, как внутри этой структуры замелькали тени, подсвеченные внутренним светом.

— Оно создает тело! — голос профессора прозвучал как будто бы издалека.

Мой мозг отказывал воспринимать то, что видели глаза, но после его слов я действительно разглядел, как десятки, нет, сотни рук разных форм и размеров кружат внутри этого инкубатора.

Затылок кольнуло, словно раскаленной иглой, но я не мог оторвать взгляда от того, как конечности с различными инструментами, выращенными из плоти и металла, ткали или заново пересобирали тело человека. Но, похоже, какая-то ошибка закралась в процесс. Что-то было неправильное, далекое от совершенства, в его пропорциях.