Доспехи рыцарей не приняли еще ни одного удара и смотрелись в свете гаснущего дня как новые; последние лучи солнца играли на ярких перьях, украшавших шлемы. Они обогнули отряд имперских алебардщиков, отбивавшийся от врагов, и врезались в плотную шеренгу бретоннских ополченцев.

У этих горе-солдат не было ни единого шанса. Бахмайер наблюдал, как они бросаются врассыпную, нарушив строй, сломя голову удирают к тыловым позициям своего войска. Гвардейцы скакали и били их как хотели, кололи длинными копьями, а когда ломалось древко, пускали в ход палаши. Бахмайер отвернулся от этой бойни, скользнул взглядом по рядам врагов и сосредоточился на противоположном, восточном фланге. Бретоннцы уже наносили ответный удар. Их рыцари облачились в более тяжелую броню, а кони были огромными мохноногими зверюгами, больше похожими на ломовых лошадей, чем на боевых скакунов. Им пришлось дольше разгоняться, но когда они набрали скорость, то превратились в неудержимую лавину.

Бахмайер чувствовал тяжелые удары копыт о землю, когда кони галопом устремились навстречу длинной цепи имперских копейщиков. Обтерханные толпы бретоннских ополченцев кинулись врассыпную. Некоторые не успели увернуться и были сметены беспощадным потоком стали и мощи, низвергавшимся по косогору.

У Бахмайера дрогнуло сердце. Он знал, что их полагалось ненавидеть — ведь это враги, но у него не получалось. Они были так впечатляюще красивы в своих богато украшенных, сияющих доспехах, так мастерски держались в седлах. Они наступали с решительной, бравой уверенностью — даже Рейксгвардия не могла с ними сравниться.

Копейщики ответили как следует. Воткнули копья в податливую землю, и они преобразились в лес острых пик, наклоненных так, чтобы вонзаться в грудь лошадям и выдергивать всадников из седла. Солдаты приняли упор, крепко сжимая древки и вдавив сапоги в землю.

Бахмайер уставился на них, не в силах двинуться.

— Ну, держись, парни, — выдохнул он вслух.

Рыцари доскакали до линии пик, и она пала под их натиском в буре воплей, треска, ударов и ржания. Первый ряд пик нанес урон нападавшим, вышибив рыцарей из седел и сбив с ног коней. Но следующую волну атакующих уже было не сдержать. Ряды копейщиков пошатнулись, сметаемые рыцарями, — так штормовые волны сносят обрушившуюся дамбу; атакующие сокрушали слабеющее сопротивление и добивали оставшихся в живых.

Бахмайер смотрел, как воины Империи отступают, не в силах дать отпор. Но они не бежали в панике, часть из них сохраняла строй, уклоняясь от страшного натиска и ожидая, пока схлынет атака всадников.