Хельборг не знал, который из десятков закованных в латы здоровяков — виконт. Для него все рыцари выглядели примерно одинаково — в тяжелом вооружении с позолотой, закованные в латы из толстой стали, которые имперскому боевому коню было бы затруднительно просто тащить, не говоря уж о том, чтобы идти в бой.

Да, внушительно. Недаром люди по всему Старому Свету опасались противостоять бретоннским рыцарям с их натиском.

Хельборг сплюнул на землю и крепче сжал копье.

— Ну что, готов, настоятель? — спокойно спросил он, как будто приглашал одну из своих многочисленных наложниц прогуляться по берегам Рейка при свете звезд.

— Еще как, — отвечал Шрамм, с щелчком опуская забрало.

— Тогда отдай приказ, будь любезен.

Шрамм приподнялся в седле.

— Рейксгвардия! Слушать мою команду! — взревел он.

Строй рыцарей мгновенно напрягся, перехватывая поудобнее копья. Воины были легки и стремительны на вид и напоминали голодных волков, выходящих зимой на охоту. Топнули копыта, лошади нетерпеливо фыркнули, красно-белое знамя боевой элиты Империи тяжело взметнулось и заняло свое место в авангарде.

Хельборг почувствовал внезапный прилив возбуждения, как всегда бывало перед боем. Ощутил, как напряглись мышцы ног, обмотал поводья вокруг латной перчатки. Шрамм снова взревел, его хриплый голос далеко разносился, хотя забрало должно было заглушать его.

— В атаку!

Копыта взбили грязь, оруженосцы бросились врассыпную, давая дорогу. Под монотонный, ускоряющийся барабанный бой строй Рейксгвардии с грохотом прокатился вниз по склону и вступил в схватку. Хельборг мчался в авангарде; чем быстрее мелькали ноги его скакуна, тем ближе он видел ряды врагов. Холодный воздух свистел в ушах, плащ развевался за спиной. Он привычно припал к седлу, как уже делал сотни раз, направил копье, готовясь убивать, и почувствовал, как оно наливается смертельной тяжестью.

Помилуй Зигмар, как это ему нравилось!

Это никогда не утомляло, никогда не теряло новизны. Вот уже яснее можно разглядеть лица бретоннских простолюдинов, изрытые оспой и белые от ужаса.

«Они слишком уродливы, чтобы сожалеть о них».

Он ухмыльнулся, выбирая первую жертву.

«Вот ты будешь первым».

Капитан Аксель фон Бахмайер тащился вверх по склону, его сапоги утопали в грязной жиже. Почва под ногами раскисла не хуже мокрого неба над головой и сочилась множеством крошечных солоноватых ручейков. Это место не годилось для сражения — люди увязали в грязи, любой маневр становился труднейшей задачей, а вводимые в бой свежие отряды были неповоротливы.

Его свита с трудом карабкалась следом, тем не менее довольная, что можно покинуть поле боя хотя бы на короткое время. Подъем оказался трудным, и во всем этом вообще было мало поводов для гордости, хотя на поле боя присутствовал сам рейксмаршал, и это могло бы поднять боевой дух.