От того места, где стояла лошадь Хельборга, тянулся длинный пологий склон. Там, внизу, на широкой, заросшей тростником равнине, сошлись в кровопролитном бою две многотысячные армии — имперская и бретоннская. Это была сумбурная драка, тысячи пехотинцев сцепились друг с другом в беспорядке и растянулись рядами во всех направлениях. День клонился к закату.

В холодном небе над всей картиной описывали круги стаи воронов — внимательно следя за тем, что творится на этом никчемном куске земли, где проходит граница двух королевств. Когда боги закончили создавать мир, они оставили много таких мест — недоделанных пустых проплешин, где обитают только химеры, шквалистый ветер и тени древних племен.

Об этой драке не стоило и говорить. Конфликт с виконтом был, в общем-то, пустяковым: пограничные набеги исподтишка, причем с обеих сторон, пара сожженных крепостей да нахальное словесное запугивание войной и грабежом. Решить этот вопрос необходимо — на карту поставлена честь Империи, но гордиться тут нечем. Совсем нечем.

Бой шел, солдаты падали мертвыми. Хельборг понаблюдал за этим еще немного, не меняясь в лице.

— Нам не победить, — обронил он наконец.

По его знаку оруженосец, стоявший наготове рядом с лошадью, протянул шлем без забрала, украшенный ястребиными крыльями. Хельборг утвердил его на голове и затянул ремешки под гладко выбритым подбородком.

— Но мы можем утопить их в крови.

Шрамм, обрадовавшись хоть какому-то намеку на дело, подал сигнал эскадрону верховых гвардейцев, терпеливо ожидавшему поодаль. Вроде бы простой жест — поднятая латная перчатка, движение пальцев, — а эффект мгновенный. Все остальные оруженосцы кинулись подавать копья всадникам, те подхватили оружие на изготовку.

— И кому только нужен этот клочок? — желчно осведомился Хельборг, беря копье одной рукой и устремляя наконечник вертикально в небо. — Кто готов драться за него?

— Надо думать, вон желающие, — заметил Шрамм, указывая подбородком вдаль. Хельборг посмотрел туда же.

— А, эти, — сказал он, прищурившись. — Они-то должны хотеть.

В закатной дымке, позади сражающихся линий пехотинцев, ждала команды вражеская тяжелая конница.

Как и Рейксгвардия, они не выступали до сумерек, пока пешие солдаты тягались друг с другом: кто хитрее нападет и отступит. Только сейчас, когда солнце стало меркнуть и катиться к западу, а песок потемнел от крови, конные готовились атаковать. Хельборг видел вымпелы клана д’Алембансонов, бессильно повисшие в неподвижном воздухе. На них явно различались эмблемы — голова быка и цветок лилии, — нанесенные чернью в серебряном поле. Можно было разглядеть, как простолюдины суетятся вокруг сидящих на конях господ, словно крысы у подножия старинных памятников.