В конце коридора прямо вниз вела лестница. С того места, где он стоял, казалось, что снизу пробивается слабый свет. Детлеф ускорил шаг. Может быть, это Гертруда (или как там ее?) оставила гореть свечу нарочно для него.

Он спустился по лестнице. Открылся зев другого коридора, и по обеим его сторонам обозначились еще двери. Одна была открыта. Он просунул свечу в дверной проем. Свет озарил развешанных там мертвых животных и отразился в их глазах, как в зеркалах.

Фазаны, кролики, зайцы, связанные в пучки, на железных крюках. Чулан для дичи. Значит, уже близко. Детлеф двинулся дальше по коридору. В конце его из щелей по краям неплотно прикрытой двери сочился свет. В душе поднялась приятная волна. Бригитта (или как ее?) сдержала слово!

Он подошел к двери, сначала проверив, красиво ли смотрится его меч. Ведь всем славным девушкам нравятся солдаты. И вот, придав себе самый горделивый вид, какой только возможен, когда обе руки заняты, Детлеф толкнул деревянную створку.

Дверь легко распахнулась. Болотно-зеленый свет упал на юношу и отбросил его тень назад, в коридор. То, что лежало внутри комнаты, не было ни Гертрудой, ни Бригиттой, ни Брунгильдой, или как там ее…

Но, несмотря на то что ожидания не оправдались, Детлеф не испытывал разочарования. Он был слишком занят для этого — орал от ужаса.

Шварцхельм поспешно проходил коридор за коридором со светильником в руке. На верхних этажах не обнаружилось ни души. Дом словно вымер. Тут было от чего разволноваться. Он с шумом распахнул с десяток дверей, нимало не заботясь о том, кого мог обеспокоить, и все комнаты оказались пусты.

Он ворвался в спальню Детлефа, держа свет над головой. Увидел свои доспехи, сваленные кучей в углу, так и не вычищенные. На кровати стояла жестяная тарелка, в ней — крошки от еды, и всё. Ни оруженосца, ни его меча на кровати не было.

«Чертов дурень», — пробормотал он, пятясь из комнаты. В конце коридора вела вниз лестница. Виднелось слабое зеленоватое свечение. Шварцхельм похолодел. Вытащил меч, и сталь тихонько запела, покидая ножны. Меч Правосудия был очень древним, и дух оружия умел чувствовать, когда предстоит битва. Шварцхельм уже ощущал его жажду. Вокруг хватало нечестивого.

Он пустился бегом, опрометью скатился по лестнице, миновал несколько пустых зияющих дверей. Вот и открытый портал — в конце коридора, светится бледно-зеленым, словно фосфоресцирует. За его пределами вырисовывались какие-то силуэты, плохо различимые в тумане клубящихся зловонных испарений.

«Милость Зигмара со мной», — прошептал Шварцхельм, не сбавляя шага и роняя светильник на пол — все равно он больше не понадобится.