Быстро осознав, что им, по сути, предлагается амнистия, каждый из моравов ответил мне согласием. И наш боевой отряд пополнили 25 здоровых новобранцев, умеющих обращаться с оружием, за плечами которых имелся опыт службы в армии Австрии. Прежде, чем решились дезертировать, они участвовали в боевых действиях. Ведь дезертировали они уже после поражения при Аустерлице. И причиной их дезертирства, как они утверждали, явилось то, что их император переметнулся на сторону Наполеона.
Будучи уроженцами этой самой местности, в которой мы сейчас находились, моравы очень даже годились и в проводники. Так что кадры показались мне весьма ценными, несмотря на все их выходки. Впрочем, кроме разорения особняка баронессы и ее винного погреба, они не сотворили ничего ужасного. В сущности, только их предводитель был настоящим отмороженным бандитом, но он уже нашел смерть от руки Дорохова. И мне представлялось, что остальные вполне способны исправиться, сделавшись солдатами русской армии.
Конечно, в замке Гельф в моем распоряжении имелся лишь небольшой сводный отряд, численность личного состава которого, даже со всеми моравскими добровольцами, не дотягивала до полнокровной роты. 43 здоровых семеновца, 25 моравов, поручик Дорохов и я сам — вот и весь личный состав, готовый к бою. Впрочем, этого количества бойцов хватит, чтобы быстро победить французских фуражиров, тем более, если сможем застать их врасплох. Во время штурма замка отряд понес урон, потеряв несколько человек убитыми. Имелись еще и тяжелораненые: семь семеновцев и четверо моравов. Но, эти когда еще поправятся? Да и выздоровеют не все, понятное дело. Ведь с медициной и лекарствами тут совсем хреново.
Хотя, отдельные специалисты-медики и в этом времени уже все-таки имеются, как, например, тот французский хирург, который сделал мне операцию после ранения. Но, такие профессиональные врачи, как Доминик Ларрей, способные эффективно лечить даже скудными и примитивными средствами, здесь редкое исключение. И мне, разумеется, очень повезло, что попал к этому выдающемуся хирургу. А мог бы легко угодить к какому-нибудь мяснику-эскулапу, которых тут большинство, и которые вносят пациентам инфекцию в раны, не моя рук и не стерилизуя инструменты перед операциями.
Так что с излечением наших раненых вопрос оставался открытым. Во всяком случае, на быстрое возвращение их в строй рассчитывать не приходилось. Положение усугублялось тем, что никакого медика в отряде не имелось. И, разумеется, меня сильно обрадовало внезапное открытие, которое я сделал, допрашивая баронета Влада Берковского. Оказалось, что он несколько лет учился на врача в Вене прежде, чем вернулся в родные края по причине того, что отец его умер. Вступив в права наследства, Влад собирался жениться на Брониславе, которую знал с детства.