Справа от меня с одним из телохранителей шефа французских гусар схлестнулся на саблях Федор Дорохов, а слева бился Степан Коротаев, связав боем второго телохранителя. Мы же с командиром вражеского эскадрона остались один на один. Несмотря на то, что вокруг кипело побоище, возле нас словно бы образовался вакуум. Во всяком случае, я не замечал в этот момент ничего вокруг, полностью сосредоточив внимание на противнике, который оказался весьма умелым рубакой.

Впрочем, князя Андрея тоже не зря много лет учили фехтованию лучшие учителя. Он вовсе не просто так сделался ротмистром кавалергардов и доверенным лицом Кутузова, а участвовал, разумеется, и в учениях, и в боях. А кавалергарды — это элита русской кавалерии, телохранители самого государя императора. Да и необстрелянный человек просто не сможет возглавить атаку со знаменем в руках, решительно устремившись вперед под вражескими пулями, как это сделал князь Андрей в битве при Аустерлице. И потому я в этот момент всецело полагался на мышечную память своего нового тела, которое действовало инстинктивно, что называется «на автомате», успешно отражая трофейной саблей вражеские удары.

Мы рубились молча, не разговаривая и даже не ругаясь, а лишь хищно улыбаясь друг другу, оскалив зубы и хорошо понимая, что один из нас должен здесь погибнуть, оказавшись по воле судьбы на краю этого безымянного леса среди моравских гор и найдя себе достойного противника, несущего смерть. И эта смерть будет достойной благородного воина. Потому страх гибели уступил место азарту. Но, удивительное дело, наши силы и боевые умения оказались примерно равны. Потому сразу никто не смог добиться преимущества.

Острые клинки сверкали в воздухе, ударяясь друг о друга и отлетая, а потом снова ударяясь. Но, к своему ужасу, я понимал, что одолеть противника не могу! Он явно был мастером боя на саблях и очередным ударом так сильно отбил мой клинок, что раскрыл мою защиту, отчего у него появилась прекрасная возможность ударить меня саблей по шее. И шеф гусарского эскадрона воспользовался бы случаем, но в это мгновение его боевой конь сыграл со своим владельцем злую шутку.

Он внезапно укусил моего Черныша, отчего конь подо мной дернулся в сторону, а я счастливо избежал смертельного удара и нанес свой. Несмотря на солидный внешний вид, Черныш все-таки был курьерским скакуном, а не настоящим боевым конем. Хотя в сражениях, похоже, он бывал, раз ни выстрелов, ни звона сабель не пугался. Но, он не умел ни кусать вражескую лошадь, ни толкать ее грудью, ни бить копытами, вставая на дыбы. И я был рад хотя бы тому, что он не убегает с поля боя.