— Мне кажется, ротмистр, что самое время и нам присоединиться к сражению. Надо помочь драгунам, иначе их всех перебьют, — сказал поручик.

И Федор, разумеется, был прав. Я и сам понимал, что необходимо немедленно организовать помощь нашим храбрецам. Только не очень понятно мне было, как это осуществить в сложившейся боевой обстановке. Или все-таки использовать самый последний резерв? Прикинув, что иного решения нет, я сказал Дорохову:

— Возьмите своих разведчиков и отделение всадников моего денщика Коротаева. Я тоже поеду в атаку вместе с вами.

Наверное, это казалось глупой бравадой с моей стороны, поскольку, в случае неудачи, наш отряд мог остаться без командира. Но, в моем участии в предстоящей вылазке за периметр лагеря, действительно, назрела насущная необходимость. Ведь только у меня имелся достаточно сильный конь. К тому же, азарт битвы уже обуял меня. Звуки боя и запах крови, смешавшийся с запахом пороха, раззадоривали, и я решился померяться силами с шефом французского эскадрона. В конце концов, мне же, как истинному попаданцу, необходимо самоутверждаться в роли военного лидера!

Когда я вскочил в седло Черныша, Дорохов на своем Гарсоне уже ждал рядом, а вместе с ним подъехали разведчики и Степан Коротаев с бойцами, которых он лично выбрал по моему приказу из драгун. То были суровые и видавшие виды ветераны. Все, в том числе и я, вооружились парой пистолетов и саблями. Оглядев наше немногочисленное резервное воинство еще раз, я решил, что для сражения с легкими кавалеристами наша экипировка, наверное, сойдет.

— Отодвинуть фургон! — приказал я старшему из пехотных унтеров фельдфебелю Антону Шаповалову, остающемуся за главного в наше с Дороховым отсутствие.

Как только солдаты сдвинули груженную телегу, я крикнул:

— В атаку!

И наши лошади, а это были самые лучшие из всех тех, которых мы захватили у французов, почувствовав шпоры, рванулись вперед, налетев на остатки вражеского авангарда, в котором к этому моменту осталось всадников даже меньше, чем у нашего резервного отряда. Направив своего Черныша в сторону командира французов, я выстрелил в него из пистолета. Но, на скаку я все же стрелял неточно. И пуля пролетела мимо, не задев неприятеля. Он же, к тому моменту уже разрядил все свои пистолеты, а потому, увидев, видимо, во мне достойного противника, просто рванул навстречу, занеся саблю для удара. И мне сразу пришлось парировать, чтобы не лишиться головы. Едва успев выхватить свою трофейную полковничью саблю из ножен, я все-таки отбил вражеский клинок в сторону. Звон раздался страшный, сталь завибрировала в моей руке, но лезвие выдержало, не сломалось.