Полицейский у кузова вздрогнул, дернулся к кобуре и тут же получил пулю в лоб.

Вася вскочил и бахнул в сторону присевшего от неожиданности сержанта — Габриэль, слава богу, уже среагировал и прыгнул в канаву. Туда же прыгнул и касик, а следом и Юнапаке.

Справа заговорил пистолет парагвайца, а вот индеец выставил ствол в сторону противника и остервенело, но безуспешно давил на спуск.

Разбираться, что там у него случилось, не было ни времени, ни возможности и Вася сосредоточился на бое. Полицейские резво порскнули за углы, оставив стоящего столбом малакку посреди перестрелки.

— Падай! Падай! На землю! — закричал Вася на кечуа.

Но глава общины как стоял, так и продолжал, заторможенно и недоуменно оглядывая такую знакомую площадку перед домом. Первый сержант уже бодро отдавал команды и полицейские, высовывая из-за углов свои пистолеты, палили не в белый свет, а в направлении группы. Второй сержант упал прямо там, где говорил с Габриэлем и выцарапывал пистолет из кобуры. Получалось плохо — видимо, его все-таки зацепило, но через секунду-другую по Васе и товарищам в упор ударит шестой ствол.

— Ложись! — заорал еще раз вождю Вася и добавил длинное непечатное ругательство на испанском одновременно с несколькими выстрелами в сторону второго сержанта.

И то, и другое возымело действие — малакку упал и пополз, извиваясь по земле, как червь, по направлению к открытой по счастью двери его дома. Сержант же дернулся и затих.

Меняя магазин, Вася смог рассмотреть, что Юнапаке трясет так ни разу и не выстреливший пистолет.

— Предохранитель! Сними с предохранителя!

Но индеец уже плюнул на проклятые гачупинские хреновины, бросил пистолет и очень ловко, прикрываясь пикапом от выстрелов противника, скользнул к кузову, выдернул оттуда мачете и точно так же перетек за ближний угол дома.

Хосе удачно залег под стеной и стрелял в сторону полицейских. Габриэль прополз по канаве немного вперед, к лежащему на краю большому валуну, высунулся из-за него, быстро пальнул три раза и упал обратно.

В ответ раздался вопль боли и добрый десяток выстрелов, высекших искры из верхушки камня.

А потом взревел Юнапаке, два раза смачно хрустнуло, захрипело, еще раз завопил полицейский, снова хрустнуло и на площадку выкатилась… голова.

— Madre de Dios… — потрясенно проговорил последний из противников. — Сдаюсь!

Он дождался паузы в пальбе, выбросил из-за угла пистолет на землю и медленно вышел сам, подняв руки — только для того, чтобы получить пулю от Хосе.

Которого немедленно придавил к земле озверевший Вася:

— Ты что творишь, сволочь??? Зачем ты вообще начал стрелять???