— Знаю, все как взбесились. Новая Чакская война, родина в опасности и все такое. Армию гонят на юг.

— Да, мы чудом проскочили мимо колонн четвертой дивизии.

Хосе вернулся крайне вовремя, пять джипов с пулеметами при атаке на город могут стать решающим аргументом, а срок поджимал — акцию назначили на день Тела и Крови Христовых, когда вся страна будет праздновать.

Армия давила все слабей и команданте понемногу перебрасывали партизан в город — малыми группками, под видом крестьян, чисто махновская тактика, не хватало только свадьбы на тачанках. К назначенному сроку собрали около трехсот бойцов, а уж когда выяснили, что от всего гарнизона на месте от силы сотня солдат… Над Васей все время довлели слова «полк» и «дивизия», он привык, что это тысячи и тысячи человек, но в боливийской армии дивизии не дотягивали до полка, а полки редко когда имели в строю более пятисот человек.

Sajra hora, «чертов час», когда завтрак уже давным-давно прошел, а обед еще и не думал наступать, рядовой Торрелио встретил во всеоружии — с винтовкой за спиной, кружкой в одной руке и пирожком-салтеньей [ii] в другой.

Сегодня, как и все два последних месяца у него был одиночный пост — почти весь полк воевал в горах с этими чертовыми партизанами или гигантами, дьявол их разбери и потому сторожить ставили по одному. С одной стороны, хреново, потому как напарник мог бы предупредить, что идет начальство, но с другой хорошо — большинство сержантов и офицеров все равно в горах. Тем более, места в малюсенькой кордегардии и для одного не слишком много. Похоже, когда строили казарму, про караулку вообще забыли и в последний момент впихнули куда ни попадя — прямо в проездную арку, сразу за воротами.

Винтовка встала в угол, кружка на узенький подоконник, туда же лег и пирожок с начинкой из мяса, морковки и гороха, а сам рядовой вытащил из кармана спички, зажег спиртовку и водрузил на нее кофейник. Сегодня можно не боятся, что неуклюжий Марио сшибет задницей все сооружение и зальет коричневой жижей не только себя, но и все вокруг.

Рядовой повернулся к статуэтке Мадонны на полочке в углу, перекрстился и возблагодарил Деву Марию Розарию за перевод из восьмой дивизии сюда, в Сукре, на спокойную службу. Без взятки конечно, дело не обошлось — пришлось подмазывать и писаря в штабе полка и его коллегу в штабе дивизии, но оно того стоило.

Генерал Овандо, как рассказывал падриньо, совсем взбесился и гнал солдат в горы, но эти тупые индейцы нажаловались на самый верх, а Баррьентос сам наполовину кечуа. Да еще в Кочабамбе местный полковник ничего лучше не придумал, как арестовать сеньора Переса, обучавшего индейцев управлению трактором. Дескать, герильерос готовит. Святая Дева, ну где трактор, а где герильерос?