У партизанского ядра и командиров, успевших набрать хоть немного опыта, дела шли малость получше, они щипали армию на переходах, делая порой всего несколько выстрелов и немедленно отходили. Но все равно накапливалась усталость и порой приходили малодушные мысли, что лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

Отряд ускоренным шагом стекался в точку сбора и Вася уже думал, что на сегодня все, еще марш и можно будет упасть и заснуть, когда сверху донесся переходящий в рычание гул.

— Avion! — крикнул боец арьергарда.

И почти сразу из-за хребта вынырнул «мустанг», сверкнувший красным коком и вспышками на кромке крыла.

— В укрытие! Быстро!

Бойцы кинулись под невысокие деревья, а по распадку стеганули пулеметные очереди. Самолет с ревом прошел над ущельем и перешел в разворот.

— Бегом, уходим!

«Вот гадство, если они научатся действовать одновременно с пехотой, нам придется плохо»

Словно в подтверждение этих мыслей снова застучали винтовки солдат, а от вставшего на боевой курс самолета с шипением отделились ракеты с огненными хвостами и дымным шлейфом. На счастье, боливийский летчик выпустил их в белый свет и все шесть взорвались совсем в стороне от цели.

Бойцы, торопясь и перепрыгивая мелкие препятствия, бежали вперед, к спасительным зарослям и скальным навесам гребня, а самолет в вышине снова разворачивался.

Римак, послав на голову летчика проклятие Апокатекиля [i], сбросил рюкзак и перехватил пулемет на руку. Вася, несмотря на бег и нервяк, сообразил, что самолет может зайти на цель только вдоль ущелья, то есть двигается предсказуемо. Касик подхватил рюкзак, пристроил его себе на плечо и, почти выдернув пулемет из рук Римака, положил ствол поверх, ухватившись за сошки, точно как делали немецкие пулеметчики. Индеец сразу сообразил что к чему, припал на колено и задрал ствол вверх, навстречу ревущему мустангу.

Над ухом оглушительно загрохотало, на спину посыпались гильзы, а Римак все бил по самолету длинными и попал! От крыла полетели ошметки, самолет вильнул в сторону, уронив бомбу прямо перед позициями солдат.

Взрыв прозвучал одновременно с радостными криками партизан, в общем ликовании не принимал участие только Вася — он, страшно матерясь, прыгал и выгибался, пытаясь скинуть пояс и брюки. Секунд через тридцать он подуспокоился, выдернул штанину из ботинка и вытряс из нее еще горячую гильзу, не переставая шипеть и морщится.

— Они не отстанут, — выразил общее мнение Римак. — Вцепились и будут трепать до последнего.

Да, рано или поздно, так или иначе это все равно бы случилось. Просто по статистике — хоть один толковый офицер, да найдется. Вот он и держал их за хвост, цепко держал. Вася даже думал, что имеет дело с американцем, но нет — по сообщениям радио на этом участке действовал боливийский капитан Салмон.