— Слушай, а он что, каждое утро вот просто так приходит в одиночку и отпирает?

— Не знаю, я никогда не интересовалась, хочешь, я узнаю?

— Нет-нет, не надо.

Потом он позвонил Ньико передать, что все в порядке, и на этот раз сел с бумагами у окна, внимательно отслеживая происходящее напротив. Потихоньку в голове складывался план.

Вечером после первой вспышки, будто они не виделись несколько лет, Исабель вернулась из ванной и села на край кровати. Вася провел рукой по ее спине, положил руку на талию и потянул к себе.

— Подожди, у меня есть дело.

— Ложись рядом и расскажи мне.

— Если лягу, ты не дашь мне рассказать.

Они рассмеялись.

— У меня есть знакомая, даже подруга. Она из немецкой семьи, Моника. Жила с отцом в финке Ла-Долорида, под Санта-Крусом. Тебе не нужен кинооператор?

Вася замер, пытаясь понять, что скрывал столь стремительный переход, но Исабель ойкнула и поспешила объяснить:

— Ее выдали замуж, за обеспеченного инженера, тоже немца, но он считает, что женщина должна сидеть дома, воспитывать детей и ходить разве что в церковь.

«Как там? Киндер, кюхе, кирхе?»

— Моника выдержала полгода, потребовала развод и переехала сюда. Сейчас ищет работу, она хороший фотограф и оператор.

«А это может быть неплохим прикрытием. Да и снимки объектов атаки иметь не вредно».

— Я пошлю человека поговорить с ней. А теперь ложись рядом и ничего больше не рассказывай.

— Конечно, — и она прижалась к нему всем телом и губами к губам.

Мед и молоко под языком твоим, любимая моя…[i]

Как ни хотелось остаться, на четвертый день касик пересилил себя и к вечеру вернулся в лагерь. Под штабным навесом дым стоял коромыслом — Че собачился с незнакомым мужиком лет пятидесяти-шестидесяти, с продолговатым лицом и породистым испанским шнобелем. В воздухе носились цитаты из Маркса, Бакунина, Мао, Ленина, Кропоткина, Энгельса, Сталина, самого Че…

За схваткой двух якодзун с интересом наблюдали Габриэль и Хосе.

— Что тут происходит? — Вася подсел к ним.

— Гильен приехал, — шепотом ответил парагваец.

— И что?

— Третий час уже.

— Сильны…

Спорщики отвлеклись только на пару минут, чтобы представить гостя касику, а потом снова вцепились друг в друга. Авраам Гильен, тоже воевавший в Испании и наконец-то добравшийся до лагеря, имел свои сложившиеся взгляды на вооруженную борьбу. Если Гевара, вслед за Мао, считал, что партизанский очаг необходимо создавать в сельской местности, где власть слаба, а до ближайшего полицейского порой десятки километров, то Гильен считал наоборот — идеальным ландшафтом для герильи является крупный современный город.