— Тут хоть плесени, сушеных лягушек или заячьего помета нет?

Вася хохотнул, но заверил, что в смысле сырья тут все как надо и напомнил про репеллент. Дед тем временем намешал кувшинчик питья и выдал пациенту с наказом потягивать понемногу, а сам, взвалив на себя рулон шкур, махнул Васе и зашагал со своими учениками в сторону ручья.

Несколько выше русла в земле имелось углубление вроде воронки, в котором человеческие руки вырубили сиденья на пять-шесть персон и выложили в самом низу очаг из плоских камней. Ученики быстро натащили дров и развели костер, потом приволокли из дедова сарая несколько здоровых жердин и составили их пирамидой над костром. Дед несколько раз ходил проверять, пьет ли Че отвар и под конец, когда камни очага раскалились, привел его с собой. Ученики быстро раскидали огонь, накинули на жерди сшитые шкуры, создав нечто напоминающее ярангу или вигвам, затем сгребли в глиняные сосуды угли и вынесли их наружу. Контиго заставил команданте раздеться, разделся сам, взял большой кувшин с водой и несколько маленьких с настоями, затолкал внутрь пациента и полез следом. Через несколько секунд из дырки вверху вигвама вырвался столб пара, внутри заголосил Гевара, на него прикрикнул дед…

«Баня!!!» — озарило Васю. И так ему захотелось попарится, что он метнулся в дедов сарай, похватал подходящие сушеные ветки, скрутил из них импровизированный веник, набрал воды и сел ждать, когда закончатся лечебные процедуры. Как и при его появлении в этом мире, ритуал сопровождался мелодией флейты-сампоньи.

Пар поднимался еще несколько раз, потом дед откинул полог, рыкнул на учеников, они быстро закутали обоих в шерстяные пончо и довели до лежанок в доме. Воспользовавшись тем, что все заняты — приехавшие с Че в основном тем, что ловили челюсти, — Вася нырнул под шкуры, задернул полог за собой и шарахнул малость на каменку. Пока поднимался первый пар, он сунул веник в нагревшийся дедов кувшин с водой, снял и выкинул наружу одежду…

Он парился с размахом, с криками, поддавая сколько можно, пока камни не остыли, а потом выскочил и в три прыжка оказался у ручья.

Когда он вылез на берег, челюсти ловили уже все — и гости, и хозяева.

Че спал на кровати, укрытый шерстяными одеялами, рядом стоял кувшинчик с питьем. Старый калавайя сидел на пороге и сердито выговаривал Васе за напрасно потраченный ценный веник — ветки на него, судя по рассказу деда, собирали с одного-единственного дерева на всю Боливию, исключительно на рассвете в день солнцестояния и непременно девственицы. Но потом Контиго довольно пнул касика локтем в бок и рассмеялся.