— Чем вы располагаете?

— Самым главным, опорой среди индейцев.

— Мы вполне можем добиться поддержки населения сами.

Вася скептически цыкнул и медленно помотал головой. Вся боливийская эпопея Че как раз и состояла из попыток получить эту самую поддержку и провалов из-за того, что ее так и не случилось.

— Нет. Не здесь.

Разумеется, это не убедило команданте и касик принялся выкладывать на стол давно припасенные аргументы. Начать хотя бы с Сиро Альгараньяса, того самого хозяина, что заподозрил в партизанах наркодельцов. Финку Каламина купили, не позаботившись узнать о соседях, посчитав их обычными крестьянами. Искай и его ребята, наблюдая за округой, установили, что Альгараньяс время от времени ездит в Камири, где владеет мясной лавкой. Чуть позже всплыло, что Сиро служил в алькальдии[i] Камири на высокой должности. Идеальный соглядатай, даже вербовать не надо, сам все властям расскажет. Можно, конечно, вовлечь его в «наркобизнес», но это стоит денег, а их у партизан немного.

Другие соседи тоже не подарок — район населяли в основном метисы-креолы, получившие землю в ходе реформы и совсем не желавшие поддерживать повстанцев. Да, они жили по преимуществу плохо и бедно, но уже имели кусок, за который держались всеми руками и ногами.

— Типичная мелкобуржуазная среда… — пробормотал под нос команданте.

— К тому же, здесь очень мало жителей. Мне кажется, лучшее, что можно сейчас сделать — перебраться к нам, километров на сто-сто пятьдесят западнее.

— Это значит начинать все с начала!

— Это значит начинать не с нуля и в гораздо более благоприятной среде.

Загибая пальцы, Вася перечислил плюсы — больше населения и это именно те самые кечуа, на которых рассчитывал Че и которые идут за Васей; полуготовая инфраструктура, включая несколько лагерей, стрельбища и схроны; более здоровая местность, в том числе там не так донимают насекомые (Че как раз прихлопнул очередную тварь); и, наконец, пятьдесят обученных и обстрелянных бойцов и еще столько же проходят обучение. Оружия, правда, только на шестьдесят, а не найди он склада Гевары, было бы вообще на тридцать.

Че думал. Он уже успел столкнутся с необязательностью своих предполагаемых агентов, с безалаберностью и даже махровым разгильдяйством, но будучи сам латиноамериканцем, не видел в этом большой проблемы. Проблемой это станет позже, при столкновении с американцами в виде обученного ими батальона рейнджеров. Сейчас же в нем боролись революционер и политик — революционер требовал отказаться от сотрудничества с явно некоммунистической силой, политик требовал союза. Победил революционер.