Когда покупки были упакованы, я вдруг почувствовал себя даже лучше, чем после прогулки по императорскому саду. Сокровищница показывала вершины ремесла. Рынок показывал его корни. Здесь мастер не мог рассчитывать на бесконечный труд сотни подмастерьев и нескончаемый запас нефрита. Он должен был придумать вещь, сделать её быстро, дёшево — и так, чтобы прохожий остановился именно у его прилавка.
Для вдохновения это иногда полезнее редчайшего бриллианта.
Сюй оглядел наши свёртки.
— Если вернуться сейчас, во дворце решат, что мы вывезли рынок целиком.
— Мы оставили уток, — сказал я.
— Это доказывает вашу умеренность. Кстати, здесь неподалёку есть хорошая чайная, — добавил он. — Можно немного передохнуть.
Все согласились, и даже охранники не смели возражать. Один из них уже нёс шкатулку для Дениса, но выглядел так, словно готов был применить её как оружие ближнего боя.
Чайная пряталась в узком переулке за лавкой благовоний.
С улицы она выглядела скромно: тёмная вывеска, две красные створки, медный колокольчик. Внутри пахло старой древесиной, цветами и настоящим свежим чаем. Шум рынка резко остался за дверью, словно его обрубили.
Хозяин узнал Сюя, поклонился и отвёл нас наверх. Окно отдельной комнаты выходила во внутренний дворик, где в каменной чаше плавали три листа лотоса. Мебели было немного: низкий стол, подушки, полка с чайниками. Наши охранники сели у двери.
— Что будем пить? — спросил я.
Сюй посоветовался с хозяином.
— Мастер Чжао рекомендует попробовать улун с гор Уишань, — сказал он после обмена несколькими фразами.
Хозяин принёс поднос. На нём разместились маленький глиняный чайник, чаша для слива, крошечные чашки, деревянные щипцы, ложечка и сосуд с длинным узким горлышком. И хотя я уже не раз видел чайную церемонию, всё никак не могу привыкнуть, что для чаепития требуется столько предметов посуды.
Мастер начал прогревать её кипятком — каждый предмет по очереди, будто закреплял камень в оправе: без спешки, но и без единой лишней задержки. Движения его рук были отточенными, и за ними было приятно наблюдать.
— Зачем нужен предварительный прогрев? — спросил отец.
— Чтобы посуда приняла температуру воды, — ответил Сюй. — Это сделает напиток вкуснее.
Хозяин показал нам сухие листья. Тёмные, скрученные, с красноватыми краями. Я растёр один пальцами — запахло древесиной и чем-то сладковатым, отдалённо похожим на карамель.
Листы засыпали в чайник почти до трети объёма. Первую воду хозяин слил сразу, не дав ей настояться.
— Первую заварку никогда не пьют, — пояснил Сюй, заметив, как внимательно Василий наблюдал за церемонией. — Первая заварка лишь пробуждает напиток.