У мастера перегородчатой эмали стояли чаши, коробочки и небольшие фигурки зверей. Работа была не дворцовая: проволока местами лежала неровно, где-то шов был толще положенного, цвет иногда убегал в соседнюю ячейку. Госпожа Чэнь за такое отправила бы подмастерье мыть печи до следующего года.
Зато мастер позволял себе то, чего Чэнь не простила бы даже гению: сочетания без оглядки на приличия. Ярко-синий рядом с тёплым жёлтым, чёрный фон под розовыми цветами, зелёные облака вокруг красного дракона… Дворцовая школа сочла бы это неправильным, но здесь мастер явно самовыражался.
— Смело, — сказал отец.
— И дёшево, — добавил Сюй.
— Одно другому не мешает.
Я купил небольшие серьги в форме цветка сливы. Синие лепестки были обведены тонкой медной нитью, в середине — крошечная белая точка. Работа простая, без претензий, но выполненная человеком, который точно знал, когда нужно остановиться и не добавлять лишнего.
— Для Аллы? — спросил отец.
Я покачал головой.
— Для Лены. Она любит такие незамысловатые вещи.
Для Лидии Павловны отец выбрал подарок сам. Он долго перебирал серебряные шпильки, проверял пайку большим пальцем, отбраковывал всё слишком яркое. Наконец, Василий всё нашёл одну с небольшим нефритовым цветком. Камень не редкий, зато чистый, а пять лепестков сидели на гибких серебряных стеблях и слегка дрожали при движении — не от механизма, просто от тонкости проволоки.
— Разве мама носит шпильки? — спросил я.
— Полагаю, теперь иногда будет носить.
В ряду резчиков по дереву мы нашли подарок Денису. Небольшая шкатулка была собрана без единого гвоздя и без видимого замка. Я слышал о таких, но живьём увидел впервые. Торговец трижды сдвинул разные планки, нажал на угол — и крышка открылась.
— Возьмём, — сказал я. — Для Ушакова.
— Что он будет в ней хранить? — спросил отец.
— Сначала своё самолюбие. После третьего часа безуспешных попыток открыть — оно как раз поместится.
Для Марьи Ивановны мы выбрали фарфоровую чайницу с синими карпами — ей должно было понравиться.
Себя мы тоже не обделили, но решили выбрать сувениры немного с другим смыслом.
На прилавке резчика лежали десятки каменных печатей: квадратные, круглые, высокие, приземистые, со львами, драконами, черепахами и просто гладкими навершиями. Красный камень был похож на сургуч, серый — на дождевое небо, белый просвечивал по краям, как плохо очищенный лёд.
Мы выбрали две одинаковые печати из тёмно-зелёного камня. Резчик спросил, какие знаки нужно нанести.
Сюй долго объяснял наши имена. Пока резчик работал, я отошёл к соседнему прилавку.