Сюй едва заметно улыбнулся — улыбкой, за которой, как я уже успел выучить, скрывалось искреннее удовольствие человека, чьи знания, наконец, оказались по-настоящему востребованы.
— Я в вашем полном распоряжении, Александр Васильевич, — сказал он. — Полагаю, начинать нужно немедленно. У нас с вами впереди немало бессонных ночей, и, боюсь, на этот раз причиной будет не строптивый камень, а куда более тонкая материя. Смысл, который должен нести каждый элемент…
Глава 4
К полудню следующего дня мастерская выглядела так, словно в ней одновременно пытались работать три разных ювелирных дома.
На одном столе лежали мои эскизы. На втором Василий разложил расчёты механизмов и длинную ленту с выписанными размерами. Третий полностью занял господин Сюй — перед ним громоздились книги, свитки, фотографии музейных предметов и несколько справочников на китайском языке.
Даже странно, что для понимания пяти простых начал потребовалось столько бумаги.
— Начнём ещё раз, — сказал я, пододвигая к себе чистый лист. — Дерево порождает огонь. Огонь порождает землю. Земля порождает металл. Металл порождает воду. Вода питает дерево.
— Верно, — кивнул Сюй.
— Значит, последовательность понятна.
— Последовательность — да.
Я поднял на него глаза.
— Но?
— Но вы произнесли это так, будто заучили порядок сборки механизма.
— А разве мы не механизм собираемся делать?
Сюй терпеливо сложил руки перед собой.
— Механизм. Но его будут рассматривать не как учебное пособие по У-син. Государь поручил вам создать три вещи для своей семьи. В них должно быть не только правильное движение элементов, но и правильное отношение людей к этому движению.
Вот за что я всегда ценил хороших специалистов: они умели дать понять, что ты ничего не понял, не произнеся этого вслух.
Отец хмыкнул, не отрываясь от расчётов.
— Саша, господин Сюй пытается сказать, что ты опять торопишься.
— Я не тороплюсь. Я работаю в условиях ограниченного времени.
— Это и называется «торопишься».
Я проигнорировал выпад и вернулся к листу.
Император дал нам несколько дней на подготовку концепций. Точной даты следующей аудиенции пока не назначили, но Хэ Чжэньго предупредил, что государь не любит долго ждать. Оставалось понять, чего именно от нас ожидали.
С материалами тоже всё было не так просто. В европейской артефакторике жёлтый алмаз относился к воздуху. Сапфир — к воде, изумруд — к земле, рубин — к огню. Дерево хуанхуали представляло собственную стихию.
Пять материалов. Пять сил.
Но китайская система не знала воздуха как самостоятельного элемента. Зато в ней присутствовал металл, для которого государь не предоставил отдельного камня. Нам пришлось балансировать на стыке двух систем при создании всех трёх артефактов.