Он улыбнулся.
— Вы быстро учитесь, Александр Васильевич.
— Гу Вэймин хороший наставник.
Принц взял лист и добавил короткую линию возле внешнего кольца.
— Я хочу участвовать в создании Звезды. Видеть макеты, задавать вопросы, проверять управление. Предмет предназначен мне, и я хочу понимать его.
Я смутился.
— Позволит ли это дворцовый обычай, выше высочество?
— Нет, — снова улыбнулся принц. — Обычай запрещает заказчику вмешиваться в работу мастера. Но я не собираюсь выбирать толщину пружин и объяснять вам, как гранить камни. Я могу рассказать, какие смыслы в образе наследника увидит двор. И какие решения будут поняты неверно. Мне же интересно понять ваш ход мыслей. Это тоже ценное знание.
— Согласен, ваше императорское высочество.
Глава 9
Через несколько дней Сюй торжественно сообщил, что нас допустили к осеннему выходу императорской семьи в сады.
Слово «допустили» он произнёс с таким выражением, будто речь шла о награждении высоким орденом. Я же сперва решил, что нас просто пригласили на прогулку.
— Это регулярная дворцовая церемония, — пояснил Сюй. — Государь и императрица осматривают сады, беседуют с членами семьи и приближёнными, иногда принимают короткие доклады у слуг…
— То есть это всё-таки прогулка, — заключил я.
Сюй покачал головой.
— Нет, Александр Васильевич. Это церемония. На прогулке человек идёт туда, куда ему хочется. А во время церемонии даже государь следует особому порядку, хотя это и может выглядеть, как его прихоть.
Отец хмыкнул.
— Теперь понятно. В этом, полагаю, российский двор мало отличается от местного.
Нам выдали тёмные парадные сюртуки, императорские знаки мастеров и новые шёлковые пояса. Перед выходом Сюй ещё раз объяснил порядок. Стоять следовало у северной галереи. При появлении государя — поклониться. Смотреть на императора можно, но пристально разглядывать — нет. Ступать на центральную дорожку без приглашения запрещалось. Обгонять процессию не рекомендовалось даже в случае пожара.
Императорские сады дышали прохладой и ароматом запахом влажной земли. Конец сентября уже тронул листву золотом, но большая часть деревьев ещё сохраняла зелень. Между старыми соснами тянулись извилистые дорожки, над прудами выгибались белые резные мосты, а павильоны неожиданно появлялись на пути именно тогда, когда взгляд успевал насытиться видами природы.
Поначалу сад показался мне запущенным, почти диким. Но вскоре я заметил, что ивы и сосны у воды наклонялась уж слишком живописно, камни на берегу образовывали неслучайный ритм, а прорезь в стене открывала вид ровно на дальнюю пагоду.