Ларимар выглядел как кусок тропического моря, застывший в камне. Белые линии на голубой поверхности напоминали солнечные блики на волнах.
— Единственное значительное месторождение находится в Доминикане, — пояснил Сюй. — Это редкая разновидность пектолита.
Турмалин Параиба светился неоновым голубовато-зелёным цветом, словно внутри горела электрическая лампа. Я попросил изменить освещение. Даже в полумраке камень не потерял яркости.
— Из-за высокого содержания меди в породе, — припомнил я.
— Первые образцы нашли в Бразилии, — подтвердил принц. — Теперь похожие добывают и в Африке, но лучшие бразильские камни стоят дороже многих бриллиантов.
Потрясающей красоты сапфир падпараджа лежал в отдельной нише. Розовый и оранжевый цвета смешивались в нём, как в закатном небе.
— Название означает цвет лотоса, — сказал Сюй. — Такие камни традиционно добывали на Цейлоне.
У российского александрита я задержался из профессиональной гордости. При дневном свете он был сине-зелёным. Вэнь переключила лампу — и камень стал красно-фиолетовым.
— Найден на Урале в тысяча восемьсот тридцать шестом году, — сказал принц. — Назван в честь вашего императора Александра Второго. Один из немногих камней, которые умеют менять характер вместе с освещением…
— Как придворные, — добавил наследник с лёгкой улыбкой.
Редкие тааффеиты выглядели немного скромнее: сиреневые, серые, зеленоватые, почти бесцветные. Однако редкость делала их желанными сильнее внешней яркости. Небольшие кристаллы находили на Цейлоне, в Танзании и иногда в Поднебесной.
А вот любимый китайцами жадеит сорта «Империал» выглядел как концентрированный зелёный свет. Крупнейший огранённый образец в центральной витрине оценивался примерно в два миллиона долларов, хотя госпожа Вэнь сразу уточнила, что династия не никогда не рассматривала возможность продажи.
— Это же красный берилл? — спросил я, остановившись у следующей витрины.
— Именно он, — с гордостью ответил принц.
Этот камень был небольшим, меньше ногтя, и, как все бериллы, довольно хрупким. Его добыли в горах Вахо-Вахо в американском штате Юта. На сто пятьдесят тысяч алмазов ювелирного качества приходился примерно один такой кристалл.
— Бедолага, — сказал я.
— Почему же, господин Фаберже?
— Редкостью он превосходит почти все экспонаты в зале, но случайный посетитель пройдёт мимо и решит, что это всего лишь плохой рубин.
— Некоторые вещи понятны лишь ценителям.
Я уже решил, что красный берилл завершает коллекцию, когда наследник подвёл нас к отдельной витрине у дальней стены, и я остановился как вкопанный.