Я кивнул. Сколько раз мы возвращались к подобным мелочам! Пока вещь лежала на столе, каждую из них легко было принять за несущественную.
— А движение крышки? — спросила Анна-Луиза. — Кажется, оно тоже рассчитано на то, чтобы человек успел посмотреть на то, как по очереди загораются отдельные элементы этой вселенной…
— Над механизмом работал наш мастер Николай Холмский, ученик моего сына, — ответил отец. — Это одна из тех незаметных деталей, которые должны выполнять свою работу, не отвлекая на себя внимание.
Он назвал и Воронина, готовившего металлические части, и Егорова, работавшего с камнями. Ренье незаметно повернул экран с описанием, чтобы император мог видеть имена.
Наполеон прочитал несколько строк и снова обратился к Василию.
— Передайте вашим мастерам мою благодарность за доставленное нам удовольствие. Приятно видеть столь согласованную работу.
— Непременно, ваше императорское величество.
Константин Филиппович слушал с таким видом, словно вся похвала была адресована ему лично. Собственно, отчасти так и было. Без заказчика, готового дать мастерам время и довериться их замыслу, всё это так бы и осталось на бумаге.
— Вам предстоит выбрать для этой вещи достойное место, месье Гробарёв, — заметила императрица.
— После сегодняшнего показа, Ваше Величество, я собираюсь ещё раз всё обдумать, — ответил Гробарёв. — Когда мы обсуждали заказ, я представлял себе замечательное произведение. Но такого результата не ожидал.
— Поздравляю с приобретением.
— Благодарю вас.
Сотрудник протокола чуть переместился у края группы. Император заметил его, ещё раз посмотрел на диораму и поблагодарил нас. Анна-Луиза задержалась на секунду дольше. Её взгляд прошёл от серебряной подставки к самым дальним огням.
Потом она кивнула, и свита двинулась дальше.
Аплодисменты начались уже за спиной императорской пары. Я не сразу понял, что хлопают нам, и с некоторым запозданием поклонился. Отец сделал то же самое, а Дядя Костя расплылся в широкой улыбке.
— Господа, — сказал он вполголоса, — кажется, нам удалось впечатлить самого императора Франции!
Василий посмотрел на меня.
— Кажется, да.
На телефоне появилось сообщение Аллы: «Я всё видела! Вы замечательные!» Я улыбнулся в камеру, поблагодарил тех, кто смотрел нас из Петербурга, и закончил трансляцию. Теперь можно было заняться гостями у стенда.
С уходом свиты свободнее не стало. Люди, до этого стоявшие поодаль, подошли ближе. Ренье попросил не перекрывать проход, а я снова запустил раскрытие для тех, кто пропустил начало.
Теперь говорить было проще. Мы с отцом менялись, отвечали на вопросы, показывали, откуда лучше видна глубина. Один из журналистов попросил сфотографировать нас рядом с владельцем. Дядя Костя встал между нами, и я подумал, что именно этот снимок нужно отправить в мастерскую.