Председатель выставочного совета произнёс приветствие. Затем к микрофону подошёл сам Наполеон.
Он говорил о мастерах, благодаря которым старые ювелирные дома продолжают жить, о молодых именах и о редкой возможности увидеть лучшие произведения мира в одном месте Речь оказалась короткой. Я успел оценить это прежде, чем понял, что уже прозвучали слова об открытии выставки.
Зал ответил громогласными аплодисментами, а пресса — фотовспышками.
Участников выставки отпустили к стендам до начала торжественного обхода. Императорская пара ещё разговаривала с организаторами, когда мы вернулись в нишу. Дядя Костя встал чуть в стороне, оставив нам место. Я достал телефон и отправил Алле короткое сообщение: «Мы готовы».
Сначала свита остановилась возле большой витрины у входа. Потом медленно двинулась дальше. Из-за обилия людей я видел только головы и иногда мелькало светлое платье императрицы.
У Картье они задержались. Василий чуть подался вперёд, пытаясь рассмотреть, что именно там показывали.
Ренье возник рядом, словно всё это время стоял за моей спиной.
— Следующая остановка у вас, господа.
Я кивнул и отступил на своё место. Рука потянулась проверить управляющий участок, но я одёрнул себя. Всё уже давно было трижды перепроверено, не хватало ещё начать возиться с изделием в момент, когда к нему подойдут гости.
Сотрудник протокольной службы попросил людей освободить край прохода. Впереди появился Наполеон VI, за ним Анна-Луиза. Императрица перевела взгляд с таблички на яйцо и чуть замедлила шаг.
— Ваши Императорские Величества, позвольте представить вам Дом Фаберже из Российской империи, — произнёс Ренье. — Василий Фридрихович и Александр Васильевич Фаберже представляют произведение «Сингулярность», созданное по индивидуальному заказу. Изделие принадлежит частному коллекционеру.
Мы поклонились. Дядя Костя тоже склонил голову.
Император посмотрел на закрытое яйцо — сейчас оно казалось плотным сгустком тьмы.
— Полагаю, основное нам ещё предстоит увидеть? — спросил государь.
— Да, ваше императорское величество, — ответил я. — Позвольте показать.
Я коснулся управляющего участка и убрал руку.
Крышка начала подниматься — беззвучно, плавно, освобождая внутреннее пространство. Чёрная поверхность ещё удерживала взгляд, когда в глубине появился первый огонь.
Затем второй.
Я заставил себя молчать, чтобы не портить зрителям впечатление.
Свет нарастал постепенно. Ближние камни уже были видны, а дальние только проступали из темноты. Между ними оставались промежутки, которые вчера так мешал сохранить внешний свет. Теперь эти промежутки соединялись, и маленькая полость вдруг переставала казаться маленькой.