Анна-Луиза слегка наклонилась.
Спираль галактик замерцала и уходила внутрь. На одном изгибе свет собирался в плотную россыпь, на другом редел, позволяя увидеть следующий слой. Тонкие платиновые детали исчезали за огнями и снова возникали, когда зритель менял угол. Чёрный алмаз удерживал середину композиции. Возле него даже яркие точки казались особенно далёкими.
Серебро внизу мягко светилось, подчёркивая очертания яйца. Глаз мог в любой момент вернуться к подставке и проверить размер. От этого внутренняя глубина ощущалась ещё сильнее.
В первых рядах перестали даже дышать.
Журналист, до этого державший телефон перед лицом, опустил его на несколько сантиметров. Рядом с ним седой мужчина в очках осторожно шагнул в сторону и замер снова. Наполеон чуть повернул голову, посмотрел на яйцо под другим углом и вернулся на прежнее место.
Я слышал дальний гул павильона, негромкий щелчок затвора и собственное дыхание. Пауза длилась совсем недолго. Мне хватило времени подумать, что я зря согласился выступать первым и отцу это далось бы куда легче.
Потом императрица спросила:
— Как далеко там последние звёзды? Пространство кажется бесконечным…
Она говорила негромко, по-прежнему глядя внутрь.
— Мы именно этого и добивались, ваше императорское величество.
Я перевёл взгляд на отца. Он стоял спокойно, держа руки перед собой. Только теперь опустил плечи, будто до этого удерживал на них что-то тяжёлое.
— Обычно, раскрывая ювелирное яйцо, человек находит внутри сюрприз, — продолжил я. — Фигуру, цветок, небольшую сцену — такова традиция нашего Дома. Мы хотели сохранить само ощущение находки, но дать зрителю возможность задержать взгляд и погрузиться в эту космическую бездну.
Императрица снова посмотрела на спираль.
— И поэтому здесь так много темноты?
— Без неё дальние огни слились бы с ближними. Тогда всё можно было бы рассмотреть сразу, но это… не так интересно.
Наполеон подошёл на полшага ближе.
— При таком количестве элементов, должно быть, непросто сохранить общую гармонию?
— Именно поэтому мы постоянно собирали изделие целиком, — ответил Василий. — Хорошо выполненная часть ещё может мешать соседней. И нередко это становится очевидно лишь на этапе сборки.
Император повернулся к нему.
— И кто принимал окончательное решение?
— За согласование работы отвечал я. Художественный замысел обсуждали с моим сыном, Александром. В некоторых вопросах пришлось уступать друг другу.
— Например?
Отец показал на внутреннюю часть, не закрывая её рукой.
— В начале раскрытия хотелось дать больше света. При отдельной проверке это выглядело эффектно. Но первые огни сразу забирали всё внимание, и дальнейший переход терялся. Мы уменьшили их яркость.