— Значит, это сделано намеренно?
— Если совсем потерять внешнюю форму, останется только диорама. Зрителю нужно видеть, где она находится.
Он чуть кивнул и вновь перевёл взгляд на яйцо.
— Да. Пожалуй, вы правы. Сопоставление усиливает впечатление.
Разбирался он хорошо. Заметил то, мимо чего прошло большинство посетителей, и не стал притворяться, будто знал ответ заранее. Несколько минут назад такой разговор доставил бы мне удовольствие.
Теперь я следил ещё и за тем, как он произносит нашу фамилию, смотрит на отца, обращается ко мне. Ни заминки, ни вопроса о Цюрихе. Он мог ничего не знать о той истории. Мог знать достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов. По одной вежливой беседе этого не определить.
— Если я правильно услышал — продолжил Ротшильд, — произведение принадлежит месье Гробарёву?
— Совершенно верно, — отозвался Дядя Костя.
Они обменялись приветствиями. Ротшильд поздравил его с заказом, затем назвал несколько частных собраний, в которых ему довелось видеть работы нашего Дома. Дядя Костя одно из них знал. Уточнил, осталась ли там резная шкатулка с птицами, и получил обстоятельный ответ.
Я слушал, не вмешиваясь.
— Был бы признателен, если бы вы нашли немного времени для отдельного разговора, — сказал наконец Этьен. — Здесь слишком много желающих посмотреть на вашу вещь.
— О чём же вы хотели поговорить?
— О ваших планах на «Сингулярность» после выставки.
Константин Филиппович чуть приподнял брови.
— Она отправится в моё частное собрание. Для него и её заказывал.
— Разумеется. Тем не менее я хотел бы обсудить с вами одну возможность, весьма интересную, уверяю вас. Когда вам будет удобно?
Дядя Костя посмотрел на часы.
— Сегодня вряд ли. Завтра утром, здесь, до основного наплыва посетителей.
— Прекрасно. Мой управляющий согласует время.
Человек, до этого державшийся в стороне, подошёл и протянул визитку. На ней, кроме имени и контактов, стояло название бюро, занимавшегося частными коллекциями. Костя положил карточку в карман.
Ротшильд снова поблагодарил нас. Перед уходом ещё раз посмотрел на раскрытое яйцо, затем уступил место пожилой женщине, которая терпеливо ждала неподалёку.
— Извините, господа, — сказала она, — а начало ещё будут показывать?
— Конечно, — ответил отец. — Подойдите сюда, отсюда лучше видно.
Василий занялся посетительницей. Я проводил взглядом Ротшильда, дождался, пока тот отойдёт достаточно далеко, и повернулся к Дяде Косте.
— Константин Филиппович, можно вас на минуту?
Мы отошли к служебной стороне ниши. Дядя Костя посмотрел на меня уже без улыбки.
— Что случилось?