— Или, — Громов наклонился вперед, — «Жизнь ведёт к смерти. Смерть — это дверь».
Кирилл молчал. Я видела, он смотрит не на символы, а на то, что за ними. На то, что кто-то — «наставник» — оставляет это под языком. У каждого. Перед тем, как они уходят.
— Они верят, — сказала я. — Не в смерть. В дверь. Они верят, что за ней — что-то, что ждёт. И что «наставник» — тот, кто открывает её для них.
Громов хмыкнул. Невесело.
— Как Харон.
— Как Харон, — согласилась я. — Только он не берёт плату. Он её даёт своим.
В кабинете стало тихо. Только часы тикали на стене. Громов закрыл папку, не убирая, просто положил ладони поверх.
— Это не всё, — сказал он. — Причина смерти. Предварительно яд. Но не мгновенного действия. Что-то, что действует часами. Может, сутками. Точный состав пока не определили. Эксперты работают. Но это — не кураре, не цианид. Что-то другое. Более мягкое. Более... незаметное.
— Незаметное, — повторила я.
— Да. Яд, который не убивает сразу, который даёт время. Чтобы человек успел попрощаться. Или чтобы успел поверить. Что это его выбор, а не чужой.
— Он не убивает их, — сказала я. — Он даёт им яд, и они сами решают, когда.
— Или — он даёт им время, — поправил Кирилл. — Чтобы они привыкли. Чтобы смирились. Чтобы захотели.
Громов кивнул.
— Эксперты говорят, что доза могла быть рассчитана. Так, чтобы смерть наступила в определённый момент. Через день, два. Может, через неделю. А может, и сразу. Каждому своё.
— Чтобы они успели подготовиться, — сказала я.
— А родственники? — спросил Кирилл.
Громов открыл папку и достал ещё несколько листов.
— Женщина. Мельникова Надежда Васильевна. Тридцать пять лет. Одинокая. Ни мужа, ни детей. Родители умерли. Дальние родственники — где-то в другом регионе. Они даже не знали, где она живёт. Никто её не искал. Никто не ждал.
— Она была одна, — сказала я. — Совсем одна. Но не бездомная. Не маргиналка. Работала. Платила за квартиру. Ходила в магазин. Просто одна.
Я вспомнила её лицо — спокойное, безмятежное, почти счастливое. Она не боялась, не плакала. Она приняла. Словно ждала этого. Словно устала. И кто-то — «наставник» — просто протянул ей руку.
— Мужчина, — продолжил Громов. — Жданов Игорь Николаевич. Сорок семь лет. Обычная жизнь. Дом. Работа. Машина. Жена умерла год назад. Рак. Он остался один и не справился или справился, но не так.
— Жена. Рак, — тихо повторил Кирилл.
— Да. Умерла в прошлом году. Он тяжело переживал. Ходил к психологу. Пил. Потом бросил. Начал ходить в церковь. Потом перестал. Потом встретил кого-то. Того, кто помог ему или сломал до конца.