Я просто знаю — она где-то рядом. Смотрю вниз. Чёрный «Форд». Те самые номера, что врезались в память. Она знает, что я вернулся. Сидит там. Смотрит на мой подъезд. На моё окно. На меня. А я стою, не шевелюсь. Сжимаю подоконник. Смотрю вниз, не дышу. Жду, выйдет или нет.
Она не выходит.
Я не знаю, что делать дальше. Но она первая принимает решение.
Стук повторяется.
Громче. Настойчивее. Он не уйдёт. Я в панике. Сердце колотится где-то в горле, пальцы леденеют. Бежать? Прятаться? Играть в прятки?
Смешно.
Я же не ребёнок и он не враг. И дальше так продолжаться не может. Подхожу к двери. Ноги дрожат. Щёлкаю замком. Отхожу назад, на безопасное расстояние. Если такое вообще существует.
Дверь открывается.
Он входит.
И дверь за ним закрывается — с тихим, но отчётливым щелчком. Он закрыл её сам. Осознанно? Или на автомате? Я не понимаю. Может, боится, что я выбегу. Может, боится, что сам не останется.
Наши взгляды сталкиваются.
Он не отводит. Я тоже. Молчим. Секунда. Две. Минута. Пять. Десять.
В кабинете тихо. Только дыхание — рваное, сбивчивое. И стук сердца. Моего? Его? Или мне кажется?
Я прижимаюсь спиной к стене. Он стоит у двери — в метре, не ближе. В серой рубашке, не в форме. Похудел. Устал. Глаза те же. Серые, тяжёлые, ничего не выражают. И всё выражают разом.
Не знаю, кто делает первый шаг. Может, я. Может, он. Может, вместе.
Раз — и мы срываемся одновременно. Кабинет тесный. Много шагов не нужно.
Два — и я у него в руках.
Три — и его руки на моей спине, вжимают меня в стену.
Всё как в тумане. Мы не говорим. Не можем или не хотим. Слова не нужны.
Он наклоняется — я тянусь. Цепочка на шее ледяная. Нота обжигает кожу.
А потом — всё.
Поцелуй не первый, но как первый. Рваный, неумелый, жадный. Он целует так, будто боится, что я исчезну. Будто год молчания надо выжечь кожей. Я цепляюсь за его рубашку. Сжимаю пальцами ткань, боясь отпустить. Боюсь, что он растворится.
Кабинет. Полки. Бумаги.
Мы не нападаем. Мы не защищаемся.
Мы просто вместе.
Руки. Дыхание. Его запах — металл, кофе, холодный воздух. Тот самый, который я помнила год. Он крепче сжимает мою спину. Я вцепляюсь в него, как в последнюю опору.
Всё. Больше ничего нет.
Ни прошлого года, ни обид, ни слов, которые никто не сказал. Только он. Только я. Только эта комната и этот миг, которого мы ждали оба.
И цепочка на шее — теперь горячая нота.
Кабинет... тесный кабинет.
Его рубашка, мой свитер — всё летит куда-то на пол. Не вижу, не считаю, не замечаю. Только он. Только я. Только жадные прикосновения, сбившееся дыхание, стук сердца — в ушах, в висках, в пальцах.