Старик помассировал грудь в области сердца, после чего отложил книгу и кофе, схватившись за бокал с коктейлем, как утопающий за соломинку. Сделав несколько глубоких глотков, он ненароком оглянулся по сторонам, но помощи ждать было неоткуда. Представители правопорядка заглядывали сюда вместе с толпой отдыхающих, а сейчас до их массового наплыва было ещё далеко. Солнце только поднялось из-за далёкого морского горизонта, и по пляжу передвигались исключительно спортивные жаворонки, либо недогулявшие с прошлой ночи.

— Хорошо, о чём ты хочешь меня спросить? — оторвался от бокала мой невольный собеседник. — Мне казалось, что в прошлую нашу встречу мы всё прояснили.

— Эльвира, — с трудом произнёс я заветное имя. — Кто она на самом деле?

— В смысле? — настороженно переспросил старик.

— В том самом, — я продемонстрировал ему результаты экспертизы, высветив их прямо на столешнице.

— Так-так, теперь понятно… — сокрушённо констатировал Эдуардыч, бросив мимолётный взгляд на заключение.

Но затем его внимание привлекли прочие профессиональные детали, заставив выцветшие глаза испуганно округлиться.

— Что с ней⁈

— Не уследил, — со вздохом признался я. — В критическом состоянии она была помещена в криостаз. Другого пути на тот момент не было — слишком обширные повреждения.

— Детали! — резко прокаркал семейный доктор.

Я беспрекословно выполнил его требования, выведя на стол прочие документы. Старик несколько минут тщательно изучал каждую букву и снимок, после чего с укором выдал:

— Ты её угробил, нелюдь!

— Не буду спорить, но ведь всё ещё можно исправить, так?

— Если она со всем прочим унаследовала твою патологическую везучесть, — покачал он седовласой головой, продолжая копаться в малопонятных графиках и снимках.

— А вот с этого момента прошу поподробнее…

— Ты и так практически, всё уже знаешь, — пенсионер снова крепко приложился к бокалу. — Биологически она твоя дочь. Я не стал это раскрывать, не зная твоей реакции… У неё же была запись, которая должна была открыться в день её совершеннолетия. Но, увы, она до него не дожила.

— Пока что, — поправил его я.

— Если только тебе от этого легче, — пожал он сухонькими плечами.

— Мне бы тоже хотелось быть в курсе подробностей.

— Понимаю. Но это не тот эпизод в моей жизни, который было бы уместно вспоминать.

— Ничего, я никому не расскажу, обещаю.

— Это всё Сергей, — начал с оправданий Эдуардыч, оторвавшись от документов. — Он буквально боготворил тебя, точнее твой героический образ. И чем дальше, тем сильнее это в нём прогрессировало. Если бы на тот момент технологии позволяли — он бы точно провёл процедуру оживления. Все твои новые органы были оплачены из специального фонда, который он учредил незадолго до того, как покинул нас.