Ладно, со временем все станет ясно.

Нас отвели на второй этаж. Здесь находился административный корпус и комнаты персонала. Но даже сквозь толстые перекрытия снизу проникали бормотания и крики сумасшедших. Там, на первом этаже содержались самые отмороженные психопаты, по сравнению с которыми голая бабка и воющий самец — просто ангелочки. Ведь их, по крайней мере, выпускают на улицу, а этих держат взаперти. Не хотелось бы мне оказаться в одной камере с ними.

Обстановка в кабинете главврача показалась мне довольно странной. Возможно потому, что раньше никогда не доводилось бывать в подобных местах. Да, я не раз проходил психиатров — призывная комиссия, получение прав, прием на работу. Но то были рядовые доктора, а вот к самой главной шишке нелегкая занести не успела. Ну что же, все бывает в первый раз.

Кабинет у господина Аргры размерами похвастаться не мог — комната как комната, даже малость тесноватая. Единственное окошко — тоже зарешеченное. Под ним полосатая софа фисташкового цвета. Напротив — точно такая же. Боковые стены заняты шкафами от пола до потолка. В одном уже набившие оскомину папки с бумагами, в другом — книги в толстых переплетах с позолоченным тиснением. Иная мебель отсутствовала.

Когда мы вошли, доктор стоял у шкафа и листал чью-то больничную карту. Выглядел глава сего милейшего заведения как точная копия профессора Преображенского из всем известного фильма. Ну, может и не как копия, но похож весьма. Тот же надменный взгляд с прищуром, который как бы вопрошает: а не дурак ли вы? Та же густая седая борода, правда, без усов. И шапочку здешний заправила не носил, зато белый халат — пожалуйста. А еще круглые очки в медной оправе.

— Здравствуйте, уважаемые, — с легким интересом произнес Аргра. — Проверка вменяемости, я так понимаю?

— Так точно, — отозвался конвоир. — Любит эльфов сверх меры. Решили узнать, не тронулся ли он головой. Вот ходатайство следователя.

— К сожалению для вас, любовь к эльфам — не психическое заболевание, — профессор взял документ и сел на софу, закинул ногу на ногу. — Присаживайтесь.

Мы опустились на диванчик. Я посередке, вертухаи по бокам. Каждый придерживал меня под руку, будто я мог выпрыгнуть в зарешеченное окно или попытаться сбежать в кандалах.

— Хочу сразу предупредить, что в этом кабинете подозреваемый имеет право полного самовыражения. Точнее даже не права, а обязанности. Прошу не сдерживать себя в словах и эмоциях. Это очень важно для правильной постановки диагноза.

— А не надо мне ничего ставить, — хмыкнул я. — По вашей части я совершенно здоров.