Уже на подходе к крыльцу до нас докопался какой-то низкорослый пухлый типчик с кучерявыми золотистыми волосами. Вместо одежды он замотался в простыню на манер тоги, а на голову водрузил старую подушку с засохшими рыжими пятнами.

— На колени пред истинным королем Гинтером Пятым! — возопил толстяк. — Самозванец упек меня в психушку, а сам сел на трон! Полицейские, вы давали присягу защищать короля! Так защищайте!

Полицейские прошли мимо, а когда король попытался ухватить одного за рукав, то получил дубинкой по голове. К счастью, подушка смягчила удар и парень не чокнулся еще больше.

Почему я не взял слово король в кавычки? А вы уверены, что он на самом деле не истинный? Я вот нет. В жизни всякое бывает.

Само здание представляло собой голую коробку из белого кирпича с решетками на окнах. Два этажа, ржавая двускатная крыша, никаких украшений фасада, даже простой побелки нет. Кирпичное же крыльцо ведет к серой железной двери.

У входа пара плечистых ребят в белых халатах. На поясах деревянные дубинки, обмотанные бинтами. Все же здесь гуманнее, чем в БПЗ. Снова проверка документов и обыск.

И вот я оказываюсь в крохотном квадратном холле. Здесь куда приятнее, чем снаружи. На подоконниках какие-то цветы в глиняных горшках. На стенах нечто вроде галереи, только рисунки явно принадлежат кистям здешних психопатов. Хотя среди совершенно сюрреалистичной мазни я заметил пару картин, место которым в Третьяковке, а то и в Лувре. Понять их смысл можно даже не пытаться, но выглядит впечатляюще. Одно полотно похоже на тест Роршаха, на втором изображена неописуемой красоты женщина с сине-зелеными волосами. Она сидит вполоборота на заборе лечебницы. Попа и ноги истерзаны шипами и колючей проволокой. Вдали из-за холма восходит огромное желтое солнце.

Женщина смотрит тебе прямо в глаза и слабо улыбается. Сейчас она спрыгнет и побежит навстречу свободе. А ты останешься здесь, среди невзрачных кирпичных стен.

Я смотрел на картину не меньше минуты. Как оказалось, конвоиры занимались тем же самым. Из явно магического оцепенения нас вывела пожилая санитарка.

— Не стоит долго глазеть на эту картину, — проскрипела она. — Давно стоит ее снять и сжечь, но… ни у кого рука не поднимается. Вы к Аргре, да?

— Так точно, — буркнул конвоир. Его напарник потряс головой и проморгался, будто глаза застлало пеленой. — Вот этого господина надобно проверить на душевное здоровье.

— Идемте.

Ага. Как там эта процедура у нас называется? Судебно-психиатрическая экспертиза? Интересно, Хэнс заранее планирует отсечь мне все возможные уловки на суде? Мол, я прикинусь на заседании дурачком, а он такой хлоп справку на стол!