— Ладно, Тервинтер, — Страдивариус даже чуток расслабился, — Что бы ты не говорил, сколдекс я вижу прекрасно, как и твой побелевший палец. Этот аргумент даже я игнорировать не могу. Каким ты видишь дальнейшее будущее?

— Мне не мешают разбираться с Хорнисом лон Элебалом, — медленно говорю я, глядя в глаза архимага, — Когда я закончу с этими эльфами, а заодно закрою моё небольшое недопонимание с драконами, то вернусь в Мифкрест, где за час докажу, что никогда не создавал волшебных существ. Тело для фамильяра не может считаться подобным, оно даже не драконическое, лишь похожее. Бык, с которого всё началось, был плодом случайного эксперимента, который я ни на одном животном более не повторял.

— Эльфы могут быть не согласны с такой трактовкой событий, — не моргнул глазом один из настоящих глав Гильдии Магов, — А они пришли с претензией к нам.

— К вам пришёл Хорнис, — с намеком говорю я.

…и он доходит. Архимаг взбешен и зол, он очень хотел бы сделать так, чтобы меня не было, но я, демонстрируя чересчур высокий уровень опасности для этого волшебника при совершенно нулевом профите, который он получит, угробив маленького Джо. Даже выйдет в минус, потому что уже знает, что мой бизнес, с которого Страдивариус получает доход, контролируется мной абсолютно. Нет никого, кто мог бы производить амулеты с суккубами.

Плюс побелевший палец на сколдексе.

А… и еще гоблины. Очень много гоблинов, молча и быстро собирающихся возле этого места. Не простых, а волшебных. Знаете, таких слабеньких волшебников, каждый из которых способен на откровенно малое количество трюков… зато их много. Очень.

Целый Пазантраз.

— Эээ… — бормочет Аюшанк Смоллдабрук, заметивший шевеление вокруг, — Коллеги. Кажется, ситуация вышла из-под контроля сильнее, чем мы думали…

— Мы не дадим вам обидеть Джо!

— Джо сделал этот город!

— Он спас всех нас!

— Он и вас спас, вы за него или против⁈

— Джо! Скажи, что нам делать!

Гоблинские голоса все громче и громче. Я чуть морщусь, пряча сколдекс в рукав. Страдивариус Экзит Малинор, понявший из этого жеста куда больше, чем бывшие пираты, убирает и свои инструменты для волшбы, продолжая оставаться в задумчивости. Я же, бросив на него быстрый взгляд, начинаю успокаивать гоблинов. Архимагу нужно подумать. В тишине.

Истинная тьма человеческой души скрыта в слабости. Червоточины возникают не в тех, кто силен, но в тех, кто слаб. Зависть, отчаяние, лень и глупость, всё это порождает чувство собственной беспомощности. Вместе с ним приходит и настоящая болезнь — вседозволенность. «Если я ничего не могу, то мне позволено всё». Человек отчаянно ищет способы хоть как-то самореализоваться, любым путем, любым способом, любой подвернувшейся возможностью. Так или иначе. И вот когда он начинает находить такие возможности, пусть и весьма сомнительные с моральной точки зрения, начинает учиться их находить, теряет чувство слабости, оставляя себе вседозволенность — вот тогда он и становится негодяем.