— Это не мои звери! — тут же отперся я, — Один деревенский, а второй — твой!

— Мой⁈ — обалдела эльфийка.

— Ну да, — кивнул я, — Лесной. Осел который. Он приходил просить меня выгнать тебя из лесу.

— Выгнать меня из лесу⁈

— Ну да, он считал лес своим! — ворчливо добавил Шайн, вспрыгнувший на подоконник рядом со мной, — Поэтому требовал, чтобы Джо тебя изгнал. Теперь ты здесь, требуешь… что? Изгнать осла? Кстати, знакомое лицо… и жоп…

— Это та самая эльфийка, ученица мудреца, которую мы спасли от разбойников, — с умным видом объяснил я коту, давая остроухой время проработать новую информацию (в чем она определенно нуждалась).

— А чего она сюда припёрлась? — простодушно спросил Лунный кот.

— А я откуда знаю. Спроси её.

— Эй, девушка! Ты чего…

— Не твое дело, клок шерсти! — рявкнула эльфийка, — Еще со всякими там фамильярами у человеков я не разговаривала!

— Джо, ну-ка натрави на неё Кума! — тут же обиделся Шайн, — Ишь какая цаца…

— Зачем? Она еще ничего нам плохого не сделала. Даже кричала совсем недолго… — благодушно зевнул я, выдав эльфийке толстый намек.

Та, несмотря на свое лесное происхождение и темное прошлое, намек уловила, от чего, прижав уши и став похожей на раздраженного пугнуса, фыркнула и гордо удалилась, виляя задницей. Мы молча проводили глазами это вполне приятное зрелище. Эльфийка носила что-то вроде обтягивающего (и растягивающегося) зеленого платья по колено, с кожаным пояском, на котором болтался несерьезных размеров нож.

— Как думаешь, зачем она сюда приперлась? — задумчиво промычал кот.

— Понятия не имею, — пожал плечами я, — Да как-то и пофиг.

Сидит, строит домик, не прячется. Пришла проораться, а значит — подлых замыслов не таит. Я, конечно, теперь забор вокруг сада повыше сделаю, но это так, разумная предосторожность, не более. Нечего разным эльфийкам мои будущие фрукты воровать. И овощи. И табак.

— Тебе даже не интересно?

— Мне интересен завтрак, Шайн. Идем, у нас впереди много дел.

Дел и планов было много, но для начала я, ворвавшись свежим весенним ветром в Школу, взял штурмом помещения гремлинов, требуя предоставить мне самого Исито Ягуёме. Гремлины, насколько могли, сопротивлялись, получив, видимо, другой приказ, но я был Мастер, а значит, главный после ректора. Поэтому товарищ Исито, сердито моргающий покрасневшими и опухшими глазами, был предоставлен пред мои ясные и выспавшиеся очи.

— Я работал! — возмущенно проскрипел главный гремлин.

— Я знаю, — одарил я его отеческой улыбкой, — У меня появились идеи, как сделать вашу работу еще сложнее и продуктивнее.