— Кхм… да, — едва удержал голос начавший вовсю проклинать себя (мысленно) ректор, — А что второе?

— Второе? — переспросил его поддельный Джо, — Второе — это простое человеческое спасибо. То, что вы сделали, магистр Вирт… оно было малоприятно, но… Это даровало мне свободу. А я, признаться, очень соскучился по этому состоянию.

Мороз вторично прошёл по спине опытного волшебника, принеся с марширующими букашками ясность и понимание, что он, перестраховываясь, ошибся. У Джо не было никакого плана. Парень просто собирался подзаработать. Под «несвободой» он имел в виду то, что должен был считаться с интересами других людей, тех, кого он считал товарищами, друзьями, напарниками, сотрудниками. Судя по тому, что сейчас услышал Вирт — это очень сильно ограничивало Тервинтера, но он шел на эти жертвы.

Ради них.

«Два дракона», — подумал Боливиус, закрывая за собой двери Библиотеки, — «И один уже свободен. Почти свободен. Сюда он не прилетит, а нам сейчас большего и не надо»

Пора работать.

///

Тем временем, в совершенно другом, значительно более бедном на магию мире, тоже происходили явления, никак не связанные друг с другом сейчас, но имеющие нечто общее в первоисточниках.

Где-то, в шикарном особняке, едва ли не светящемся от наложенных на него защитных заклинаний, сидело множество могущественных, уважаемых и богатых магов, вовсю обсуждающих происходящие события. Некоторые из них начали догадываться о подоплеке Аттестации, со страхом в голосе прогнозируя печальные события, которые то ли могут произойти, то ли неминуемо настанут. Пусть они были совершенно разными, да и относились друг к другу без малейшей симпатии, но их объединяло одно: понимание, что откровенное вмешательство богини в дела волшебников — отменить будет нельзя.

Где-то по полю шёл бывший деревенский жрец, возле которого ковылял болезненного вида осёл с опущенной к земле мордой. Эти два персонажа очень активно общались между собой, в результате чего пугнус (а это был именно Аргиовольд) постепенно, но с неизменным успехом обращал Хризантия в свою веру. Учение, что магия должна служить людям, отзывалось в пока еще пузатом теле удравшего от своего нищего прихода святого отца позитивными вибрациями и многочисленными обещаниями, первым из которых было уже данная Аргиовольдом клятва, что они идут туда, где работать будет не надо, а еды хватит всем и еще останется. Сам же осёл, временами замолкающий и погружающийся в себя, то и дело начинал скалиться, а в его глазах появлялся яркий и злой огонек обещания лютой мести некоему волшебнику.