Глава 7
После той секса в библиотеке, когда Франко взял меня так жестко и безжалостно, будто хотел выжечь из меня всякую память о нежности Рауля, я перестала притворяться перед собой, что еще могу сопротивляться. Мое тело уже знало правду раньше разума: оно тянулось к ним обоим, как растение к солнцу и воде одновременно – к свету и к буре. Но разум все еще цеплялся за последние обрывки гордости, за иллюзию контроля, за воспоминания об отце, которого я любила, несмотря ни на что. Я бродила по дому в те часы, когда их не было рядом, словно призрак собственной жизни. Искала хоть что-то, что могло бы вернуть мне ощущение, что это все еще мой дом, а не их трофей. Старые альбомы, письма, забытые записки, любая мелочь, которая напомнила бы, что когда-то здесь жила девочка по имени Габи Рива, а не пленница двух мужчин, которые смотрят на нее так, будто она – центр их вселенной. Все изменилось вечером, когда я решилась спуститься в кабинет отца. Дверь оказалась не заперта – впервые за все время моего возвращения. Вошла медленно, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а воздух в комнате все еще хранит слабый, едва уловимый запах сигар и одеколона сандалового дерева отца. Подошла к столу, ящики были выдвинуты не до конца – кто-то здесь уже копался, но не закончил. В самом нижнем, под кипой пожелтевших контрактов и старых счетов, лежала тонкая черная папка без единой надписи. Вытащила ее дрожащими пальцами, словно она могла обжечь. Внутри оказались фотографии. Много. Слишком много. На первых снимках – двое подростков лет шестнадцати-семнадцати, грязные, в рваной одежде, с синяками под глазами и на скулах. Один стоит с опущенной головой, темные волосы закрывают лицо. Другой смотрит прямо в объектив, взгляд холодный, полный ярости, губы сжаты в тонкую линию. Рауль и Франко. Еще дети. Еще не сломленные. Дальше были другие кадры. Они же, но уже в черных костюмах, стоят за спиной отца на каком-то приеме, как тени. Потом – снимки из подвала. Тот самый подвал, который я видела своими глазами в пятнадцать лет. На одной фотографии отец держит в руке ремень с тяжелой латунной пряжкой в форме оскаленного льва. Рауль стоит на коленях, спина обнажена, свежие красные полосы пересекают кожу крест-накрест. Франко рядом – на ногах, кулаки сжаты, взгляд направлен на отца с такой ненавистью, что даже на пленке она ощущается почти физически. Перевернула страницу. Медицинские справки. Переломы ребер. Рваные раны. Сотрясения мозга. Даты тянутся с 2008 года – им тогда было по четырнадцать-пятнадцать.