Брат как-то странно посмотрел на меня, потом подошёл на пару шагов.

— Я, кажется, понял… ты воспринимаешь его как обычного человека. Простолюдина. Да, молод, ошибся, оступился… ещё может исправиться. Так?

— А что, разве не может? — вопросом ответил я.

— Он аристократ, Велимир. Причём из высших. Если он в этом возрасте способен на подлость — значит, в детстве ему позволялись вещи, которые ты наверняка сочтёшь отвратительными.

— В смысле?

— Знаешь, разные семьи по-разному относятся к воспитанию своих наследников, — продолжал дух. — Но общее место у всех — это дать понять, что мы выше остальных людей. Что мы по праву управляем. Он ведь не просто так наехал на твой байк там, на переходе. Он реализовывал свою потребность. Готов спорить, не впервые.

— Я всё ещё не понимаю, о чём ты.

— Он не тот, кем ты его себе представляешь, — продолжал Любомир. — Это мелкий хищный зверёк. Слушай… а давай так: ты его немного ближе узнаешь, и уже потом примешь решение.

Мне совершенно не понравилось выражение лица брата, с которым он это произнёс.

— Как? — спросил я. — Подружиться у нас точно не получится…

— У духов есть некоторые возможности, — подмигнул Любомир. — Мы не часто их используем. Обычно это надо, когда кого-то из семьи нужно предупредить.

— Мне ты можешь просто сказать, — заметил я.

— Да, но к словам-то ты как раз и не прислушиваешься!

— Что ты задумал? — я вопросительно поднял бровь.

— Давай во сне покажу, кое-какие вещи. У духов есть возможность увидеть кое-что из прошлого и скрытое. Я вот уверен, что у него это найдётся.

— Хорошо, — кивнул я. — Допустим. Как?

— Ложись в постель, — сказал дух.

Я послушно вернулся на кровать и натянул одеяло до подбородка.

— Так? — улыбнулся я.

Сна не было ни в одном глазу.

— Да, — кивнул Любомир. — А теперь — спи.

И я уснул.

Пробуждение сложно было назвать приятным. Слишком уж мерзкие вещи мне довелось увидеть во сне. Настолько мерзкие, что в груди до сих пор будто стоял склизкий комок.

Я потёр голову и сел на кровати, глядя на первые лучи восходящего солнца.

Любомир сидел на краешке кровати, терпеливо дожидаясь, когда я приду в себя.

— Это всё — правда? — спросил я, чувствуя, как пересохший язык неприятно дерёт нёбо.

— То, что ты видел, случилось на самом деле, — подтвердил Любомир.

Я снова помолчал, переваривая информацию.

— И что, это всё — легально по вашим законам? То, что он творил?

— Формально — нет, конечно, — ответил Любомир. — Но фактически никто разбираться не будет. Он ведь жертв выбирал так, чтобы даже среди черни резонанса особого не было.

— Мерзость какая…