Кто-то заржал. И чужой смех ударил по ушам, заставив скривиться.
— Все-то думали, что он полукровку в жены возьмет, он с ней возился, но тут появилась Зои… С девкой они не ладили.
— Ее Уна зовут.
— Завалил-таки?
— Нет.
— Ты к ней всегда неровно дышал. Так что не щелкай, братец… хотя… ты ж вернулся…
— Не навсегда.
— Это ты зря. У шерифа детей нет, а за порядком кому-то надо смотреть. Вот потому тебя Эшби и выбрал.
Хохот сделался громче, а табачный дым определенно гуще. Он резал глаза, драл горло и туманил разум.
Эшби отправил его к дяде, который, оказывается, дядей вовсе не был… и никогда-то не возникало сомнений. Да и кто будет сомневаться в словах взрослых?
— Зои… Зои вернулась этакой столичной штучкой. Настоящая леди. Наши местные и в подметки ей не годились. Ник и влюбился… там аккурат со стариком несчастье приключилось. Вовремя очень. Если б Зои не боялась драконов до усрачки, я б подумал, что это тоже она. Она хитрая стерва. В той истории я ведь не особо молчал, как шериф свои вопросы задавать начал, я сразу и раскололся. С Маккорнаком спорить себе дороже. Вот… ее вызвали. А Зои глазками хлопает и невинность играет… но ведь целовалась она. С Джером-то. Я знаю. Сам видел.
— Какое несчастье? — сквозь гул голосов и надсаженный хрип музыкального автомата Томас выделил главное.
— Так со стариком Эшби. Не знаешь? Его ж дракон зашиб…
Глава 5
Томаса я нашла на заднем дворе забегаловки, в которую любил заглядывать Билли. Да что там любил, в последние месяцы он проводил там и дни, и ночи, просаживая те крохи денег, до которых получалось дотянуться.
Хуже всего, что ему давали в долг. Пятерку. И десятку. И даже пятьдесят, зная, что я отдам. Я ведь должна отдавать долги чести, плевать, что чужие.
— Пил? — поинтересовалась я, спрятав руки за спину.
Хотелось вцепиться в волосы этого придурка, которому бы лежать тихонько, надеясь, что последствий от ковыряния в мозгах не будет, а он по барам шляется.
— Нет.
— Врешь.
— Глоток пива. На редкость поганое.
— А то. — Я плюхнулась рядом. — Другого здесь нет. Подозреваю, что его тут и варят… или не тут, а там — пустыня большая.
Луна ныне почти вошла в тело, вон, в боках раздалась, краснотой налилась, не предвещая ничего хорошего.
— Я с братом говорил, — признался Томас, ковыряясь в ухе. — Он сказал, что это я Берта убил.
— Вот так прямо и сказал?
— Прямо.
— А ты?
— А я ничего не помню. То есть помню. Только не уверен, что это действительно память, а не игра воображения. Еще сказал, что Ник с ним разговаривал после той истории, когда тебе косу обрезали.