Вой захлебнулся. А снег стал гуще.
— Они цвели круглый год. Почти круглый… и запах их менялся. Я помню, как тяжело и душно они воняли летом, от этой вони не спасало ни расстояние, ни запертые окна. Запах буквально сводил с ума. А вот весной ничего… вполне себе. Так вот, дело не только в запахе. Прикоснуться к этим розам может лишь тот, в ком есть кровь Эшби. Или его избранница.
Глава 12
В доме матушки пахло кукурузной кашей. И еще пирогами.
Светлое место. Светлые стены, полупрозрачные шторы, за которыми скрываются светлые же комнаты. Мебель она собственноручно перекрасила в белый после смерти отца. Выкинула старые паласы, потратив почти сотню долларов на новые. Сменила шторы. И обои.
— Здравствуй, дорогая. — Матушка не удивилась ни мне, ни Томасу. — Я уже и перестала надеяться, что ты ко мне заглянешь.
— Я… поживу пару дней? — Я указала на сумку, которую Томас отобрал и теперь держал так, будто это была его сумка.
— Конечно, милая. Твоя комната тебя ждет. Вы, молодой человек, останетесь на обед?
— Боюсь, я должен…
— Останетесь. — Матушка повернулась спиной. — Это в ваших же интересах. Тем более в городе достаточно федералов, чтобы ваше отсутствие на что-либо повлияло. В отличие от вашего присутствия.
Томас собирался возразить.
Это зря. Моя матушка, конечно, мила и прелестна, но терпеть не может возражений. Она не обернулась, но вскинула руку, призывая к молчанию.
— Я думаю, что наш разговор будет интересен вам не только как жителю этого милого городка. Признаться, я даже удивлена, что меня сочли настолько незначительной, что не удостоили и беседы… Но вы не станете совершать подобной ошибки?
Я потянула Томаса за рукав.
Может, конечно, ему потом и достанется, но я категорически не желаю оставаться наедине с мамой. То есть мне придется, Томас не может здесь жить, однако пару часов я выиграю.
Пара часов — это уже хорошо.
— Отнеси вещи наверх, Уна, и, будь добра, помоги мне. Только переоденься.
Вот… может, и вправду лучше к драконам? Им глубоко плевать, как я одета. Но я молча подхватила сумку. Моя комната… когда-то моей комнатой считалась старая кладовая, которую матушка отмыла. Она поклеила обои и всунула топчан, еще уместился стол, узкий, лишь тетрадь положить, но я была рада и этому углу. Нынешняя комната когда-то принадлежала Вихо. Давно.
И обои были другими, темно-зелеными. А сейчас лиловые, бледные и в цветочек. Лоскутное покрывало на постели прежним осталось. Как и салфетки на кофейном столике, перекочевавшем из гостиной.
Шкаф. В нем платья на плечиках. Целый ряд разноцветных платьев. Желтое, синее, зеленое. И красное есть, хотя матушка полагает красный слишком вызывающим. Впрочем, именно его я и взяла. Платье село отлично, будто… она и вправду ждала, что я вернусь?