— И как?
— Да отстали. То ли поняли, что толку от девчонки не будет, то ли свою игру начали. Меня вообще сюда перевели на постоянку. Вроде как поднимать раскрываемость, учить работе и все такое…
Стало быть, свою игру. И не будет ли плохой парень Билли очередным скрытым агентом? Правда, если так, то непонятно, кто его с такой психикой вообще к работе допустил.
Впрочем…
Лука порадовался, что прихватил снимки.
— Знаешь?
— О, надо же… отыскалась и эта пропажа. Засранец Билл.
Прозвище было говорящим.
— Ваш?
— Стукачок, — согласился Дилан. — Правда, из мелких. Взяли как-то с двумя фунтами травки, чутка надавили… редкостный засранец.
— Это я уже понял.
— Но бабы его любили. Умел впечатление произвести. Правда, потом крышу срывало. Мозгов как у канарейки, а амбиции орлиные. Значит, его подсунули?
— Похоже.
— Идиоты. — Дилан покачал головой. — Он и простейшее дело испоганить мог, не по злому умыслу, но ввиду отсутствия мозгов и еще общей дерьмистости характера.
Парня навели на Уну? Что велели? Втереться в доверие? Очаровать? А дальше? На одном очаровании далеко не уедешь. А вот страх — дело иное. И вот бил он девчонку по приказу свыше или по собственной безголовой инициативе? А ведь продержался долго.
Что врал? Или не только врал? Не получилось ли так, что и к нему обратились с тем же предложением, что и к Вихо? И парень его принял. И Уну давил, доводя до черты, после которой она бы молча выполнила все, что он хочет, лишь бы больше не трогал.
Мерзость. Но могло сработать. Или нет? Или и вправду устроили бы засранцу несчастный случай?
— Кстати, мне, конечно, не говорят, но птички нашептали, что в последний год количество дури значительно уменьшилось… да, слушок пошел, что скоро и вовсе не станет. Запасы на исходе. А цены взлетели вчетверо…
Глава 4
Братец за годы изменился. Куда подевался мальчишка со шрамом над бровью и кучерявыми волосами, которые его несказанно злили этой своей девчачьей кучерявостью. Как-то он, добравшись до мамкиной корзинки с рукодельем, вытащил ножницы и постригся.
Крику было. Досталось почему-то Томасу. Старший. Не уследил. А он, если подумать, всего-то на полтора года и старше. И дела свои имелись. И вообще…
— Привет, Даг, — сказал Томас и руку протянул, которую Даг принял осторожно, будто боясь раздавить. У самого-то лапы огромные, кожа задубела, покрылась сеткой черных шрамов.
— Привет, стало быть, — прогудел Даг, правда, не слишком радостно.
Когда все разладилось?
Когда Томас уехал, а Даг остался, единственный из троих, этакой последней надеждой папашки обзавестись наконец правильным наследником.