Боль накатывала волной.

Даг меланхолично заметил:

— У тебя из уха кровь идет.

А Томас лишь кивнул. Идет? Пускай себе. Глядишь, вся не вытечет. А если и вытечет, то смерти он не боялся. Но салфетку, скомкав, к уху прижал.

— Что… еще… скажешь?

Слова отдавались в затылке, будто кость стала медной, а звуки — молотом, по этой меди ударявшим. И дышать приходилось ртом, потому как из носу тоже кровило.

— А чего надо? Если хочешь, приезжай. Место найдется.

— Я в мотеле.

— Ага… слышал…

— Эшби?

— Ник? Да вроде нормальный парень. Хотя… как-то случилось мне беседовать… сам дурак, конечно, по дури влез. Не стоило девчонку трогать… да… теперь понимаю, а тогда кровь кипит, и приняли опять же на грудь хорошенько. А как приняли, то и… в общем, нехорошо получилось. Да… Ник после появился. Поговорить. И поговорил.

— О чем?

Даг глянул поверх головы.

— О том, что нехорошо обижать маленьких беззащитных девочек, да… И так говорил… вроде не матюкался, а ощущение, что с меня кожу живьем содрали. Мрак. Это из-за глаз. Они у него драконьими становятся, да… Потом еще Дерри нашел. Поговорил… Я после неделю отлеживался, но уж лучше так, чем пять минут с Ником… честно, чудом не обделался. Вот вспоминаю, пытаюсь понять, что ж там было такого. И каждое словечко, им сказанное, помню, а с чего жуть такая, непонятно…

Даг не походил на человека, которого можно было напугать.

— Это Зои вас…

— А? Да, она. Что-то там не поделили. Но полукровка всегда наглой была. Ей бы тихо сидеть и радоваться, что белые люди к себе пустили, а она вечно зубы оскалит и тявкает.

Томасу захотелось свернуть Дагу нос набок. Пусть и до того он был свернут, но глядишь, и выровняется, а там, следом, и голова в порядок придет.

Порядка этой голове определенно недоставало.

— Зои же красивой была… такая штучка… наши все облизывались, но она никого не подпускала. Так, проводить позволит, по улице пройдется. В «Цветке» посидит, и только… Джер сказал, что она поцеловать его пообещала, если пугнем полукровку.

Да, определенно недоставало.

— Почему Эшби на ней женился?

— Так… любовь зла.

— А была ли любовь?

— У него — да… Помню, она вернулась сразу за Ником. Или перед? Черт, оказывается, и не помню. Но вернулась. По первости из дома носу не показывала… с ней, думаю, тоже говорили, хотя иначе, чем с нами. Дерри не стал бы бабу бить. Но уехала она после той истории быстро. А потом вернулась. На свою беду. Глядишь, не полезла бы к Эшби, живой бы осталась.

— Она еще жива.

— Да лучше сдохнуть, чем такая жизнь. — Даг щелкнул пальцем по горлышку бутылки. — Старуха ее на каждом углу орет, что это Эшби виноват. Только неправда. Ник ее любил. Знаешь, я ж видел, как они встретились… он глянул — и все. Это многие видели, да… даже слушок пошел, что она его приворожила, но Ник же Эшби, его ж не приворожишь. Вроде как.