Черт бы побрал этих липоидов! Эти твари наверняка не ползком тащились, а прыжками, да причем точно рассчитанными, и вряд ли хоть один из них провалился в воду!

По бокам незаметно потянулся лес из мощных и толстых, но редких, растущих из нечастых островков твердой земли, деревьев. Много где вместо деревьев торчали гигантские замшелые валуны размерами от моей головы до четырех меня всего в диаметре, а после и вовсе они слились в единую гряду невысоких гор, тянущуюся по правую руку от меня.

След липоидов я к тому моменту давно уже потерял, но, предположив, что, раз все время, что я его видел, они ползли прямо, то вряд ли сменили направление на половине пути, я продолжал бежать прямо.

И наконец прибежал к пещере с овальным входом в два моих роста высотой.

Я точно на месте — если присмотреться, то видно, что трава в ближайших десяти метрах от пещеры не растет, а в лучшем случае — лежит выгоревшими тонкими стебельками, и то не везде.

Никогда не слышал про пещерных кузнечиков. Вот муравьи, если бы они были размером с липоидов, вполне вписывались бы моделью своего гипотетического муравейника в большую сеть пещер. А кузнечики…

Где они там прыгают-то, в пещере?

И главное — как мне найти в этой пещере их самку?

Само по себе упоминание пещеры уже заставило сердце немного заныть — еще свежи в памяти были воспоминания о том, как мы с Торой бродили по заброшенной шахте в Шалихаде.

Эх, Тора, Тора… Где ты сейчас? Я вот собираюсь в очередную шахту лезть, опять без разведки и надеясь, по сути на авось… А ты что делаешь?

Еще раз вздохнув, я перешагнул границу тьмы и вошел в пещеру. Зрение тут же перестроилось на ночное, и я, подозрительно оглядывая бугристые каменные стены на момент шевеления, пошел вперед.

К моему счастью, пещера не оказалась извилистой. Я наткнулся на развилку, свернул по старой памяти направо и оказался в тупиковой комнате, по щиколотку усеянной разнообразными костями. Тогда я вернулся обратно на развилку и пошел по второму пути. Шел долго, минут пять, наверное, и с каждым шагом этот тоннель выглядел все менее и менее привлекательным — стены его обрастали стеклянистой массой, в которой угадывались белые продолговатые яйца, каждое — с хорошую спелую дыню.

Я совершенно точно приближался к логову королевы.

И я пришел.

Логовом королевы оказалась большая пещера с неровным потолком, в самой низкой части — в два моих роста, а в самой высокой — в четыре. Площадь пещеры была такова, что противоположного конца видно не было, но, скорее, это была заслуга десятка липоидов, что застыли вокруг своей королевы в центре пещеры, на невысоком холме из все той же слизи, скрепляющей десятки яиц.