Конунг быстрым взглядом пробежался по солдатам и коротким жестом велел им выйти вон. Вояки безропотно подчинились, и следующие несколько секунд слышались только тяжелые шаги, сопровождаемые бряцанием оружия и доспехов. Когда наконец последний солдат вышел за дверь, конунг снова обратил свой взгляд на меня.
— Если это не я? — я поднял брови. — То?..
Конунг вздохнул:
— Честно говоря, я давно уже подозреваю, что на аванпосте есть кто-то из шпионов императора. Некоторые вещи… Происходят не так, как они должны происходить. Этого не понять чужаку, для этого надо жить здесь, жить со всеми этими людьми. Но при этом — за последние восемь лет ты первый чужак, который задержался на аванпосте дольше одного дня, все остальные отсюда бежали как можно дальше и как можно быстрее. По их мнению мы живем на границе с тьмой и рано или поздно она нас погубит. Так что у нас здесь только все свои, хорошо знакомые, и представить, что шпионом стал кто-то из жителей аванпоста… Я не уверен, что способен думать об этом, отринув личные чувства и эмоции. Каждого из своих трехсот с небольшим человек я знаю лично, с каждым из них меня много чего связывает, и я просто не могу представить кого-то из них предателем и шпионом.
— Почему вообще мы заговорили про шпиона? — недоумевал я.
— Насколько я понял из обрывочных слухов, ты не поддерживаешь императора тоже. — прищурился конунг. — А очень даже наоборот, выступаешь против него. И если об этом знает и шпион тоже, то настроить на тебя население всего аванпоста, имитировав убийство Тины — лучший способ задержать тебя здесь, пока весть о твоем местонахождении добирается до императора.
— Звучит разумно. — я кивнул. — Но я все еще не понимаю, почему ты говоришь про имитацию, а не про настоящее убийство?
— Я повторюсь — я не могу себе представить, чтобы кто-то, даже шпион императора, даже предатель, мог навредить нашей милой Тине. Ни у кого просто рука не поднимется! А если это не они, и если это не ты, то, значит, никто Тину и вовсе не убивал, а нас водят за нос.
Я кивнул:
— Вот именно поэтому спокоен и я. Эта новость слишком дикая для того, чтобы быть правдой. И тогда я выясню, что произошло на самом деле. А, может, просто я не хочу, чтобы это было правдой, но окажусь не прав. И тогда я найду того, кто это сделал.
И выдавлю из
него всю кровь по каплям…
В провожатые конунг выделил мне одного из своих сыновей — двадцатипятилетнего Диего. Имя у него было испанское, но больше ничего от испанца в нем не было, и, скорее всего, это вообще было банальное совпадение. Парень представлял собой типичного норда, как и все на этом аванпосте — высокий, широкоплечий, со светлыми волосами и глазами. Под стать своему отцу, под стать всей Андраде в целом.