Не знал только, кто это. Но явно кто-то, кто знает меня достаточно хорошо для того, чтобы понимать, что атаковать меня в одиночку — самоубийство. Кем бы ты ни был.
— Я удивлена. — очень знакомым голосом сказал силуэт. — Я отошла всего на чуть-чуть, а ты уже с какой-то другой бабой!
Тора изменилась. Сильно изменилась. Будто с момента нашей последней встречи прошло месяцев шесть, не меньше. В ее черных, как дорогой бархат, волосах появилась тонкая седая прядь, а под правым глазом появился длинный тонкий шрам, упирающийся в уголок губ.
Именно шрам и создавал ощущение того, что последняя наша встреча была черт знает когда. Его совершенно точно не было, когда мы последний раз виделись. Впрочем, учитывая способности Торы к заращиванию ран при помощи магии, на самом деле мы могли видеться за две минуты до того, как я пришел в себя на берегу реки.
— Откуда это? — спросил я, коснувшись ее шрама после того, как смог наконец оторвать тяжело дышащую и подозрительно всхлипывающую Тору от себя.
Да, несмотря на то, что она изо всех сил пыталась показать свой сарказм и цинизм, едва только между нами осталось меньше двух метров, она не выдержала и кинулась мне на шею. И висела на ней добрую минуту, прежде чем я смог ее отцепить.
— Не помнишь? — усмехнулась Тора, поворачивая голову так, чтобы свет не падал на шрам. — Не помнишь, что творилось? Что произошло?
— Вообще ни хрена не помню. — признался я. — Последние несколько недель я живу как заново родившись, последнее, что помню — наступающие на нас корабли сектантов в пустыне. Потом — полная пустота в голове, с которой я очнулся на берегу какой-то реки.
— Реки… — загадочно повторила Тора. — Расскажи подробнее, что с тобой было?
— Конечно. — улыбнулся я. — Только давай вернемся хотя бы к костру. Ты голодна?
— Да, очень. Я последний раз ела вчера утром — боялась, что не нагоню вас, если остановлюсь на обед.
— Тогда идем. — я взял Тору за руку. — Ты поешь, а я расскажу тебе все, что произошло.
На лагерь опускалась ночная тьма. В лагере армии загорались костры, повсюду стучали ложки по котелкам и разделочные ножки по доскам — готовился ужин. Честно говоря, даже не знаю, как именно распределялись продукты и кто за это был ответственным — судя по всему, этим аспектом армейской жизни, ставшей продолжением жизни на аванпосте, продолжал заниматься конунг. Под его руководство так же переходили и те люди, что вливались к нам из других городов, принося с собой собственные припасы и без лишних вопросов добавляя их в общий обоз.
Главное, что все это не касалось напрямую меня. Что мне не приходилось забивать себе голову еще и этим, особенно при условии, что я ничего в этом не понимаю. То, что все идет именно так, как идет — означало, что мой план работает. У меня под началом целая армия, которая идет туда, куда нужно мне, но при этом мне не нужно напрямую ею управлять и заботиться о том, как и чем она живет. Как в компьютерной стратегии — выделил мышкой кучку юнитов и отправил ее на вражескую территорию.